Губы академика дрогнули, он почти ответил, клок разорванной тишины слетел с языка, и было слышно, как щёлкнули зубы, захлопнувшись, будто врата мрачной крепости.
— Говоришь, я всё контролирую? — почти прошептал Виктор, облизав пересохшие губы. — Вот и проверим. Дружочек, стреляй.
— Нет!.. — Грейсон вырвался вперёд, и никто не пошевелился, чтобы его остановить. — Господин Директор, произошла ужасная ошибка, я ваш человек!..
— А что ж ты тогда с ними? — упрекнул Благонравов, и эта претензия была настолько абсурдна в своей незамутённости, что финансист в первые мгновения не нашёлся, чем ответить.
— Выполняю, — радушно сообщил невидимый Боб на том конце связи.
Все, кроме Одиссея, испуганно дрогнули, Кукумба тоненько завыл, даже Трайбер яростно переступил с ноги на ногу, с трудом перенося уязвимое положение, неспособность напрямую сразиться с врагом. Он чувствовал себя пленником и заложником чужой луны.
— Ииии! — подвывал Кукумба, втянув голову в плечи и зажмурив глаза, словно это могло спасти от орбитального удара. — Ииии!
— Господин Директор, — задыхаясь, торопился Грейсон, — Мы можем…
Хорис мучительно дрогнула, Тальята вскрикнула и прежде, чем успела подумать, схватилась за руку ненавистного чужака. Их тряхнуло, переборка под ногами беззвучно затряслась, по полу прошёл рокот и скрежет вибрации, а за мутными окнами с одной стороны разом потемнело, побагровело, стало невыносимо-ярко. И медленно угасло.
Баллистический град настиг маленькую луну и просыпался по бывшему королевству Гурманов, Тальята с ужасом поняла, что их дома больше не существует, а в ближайшем радиусе от их базы всё стёрто в пыль. Девчонка задрожала, когда в грязном окне показались далёкие дымы, почему-то ей вспомнился роскошный деревянный трон Жу…
Но лохматый чамба заранее знал, что так будет, чёртов хитрец откатил на пятнадцать километров и углубился в мусорную зону! Тальята осознала, что беспомощно вцепилась в его руку, и тут же отдёрнулась.
— Что за?.. — зашипел поражённый Грейсон, но осёкся.
Потому что Благонравов никуда не исчез, его визиограмма по-прежнему висела напротив.
— Цели уничтожены, — жизнерадостно сказал Боб на том конце связи. — Нейросигнатуры в месте удара оборвались, подтверждаю гибель диверсантов.
Тальята ничего не поняла.
— Но мы живы! — вышептал Кукумба, открывая один глаз. — Живы же?
— Что ж, — сумрачно вздохнул Благонравов, и на его лице отразилось разочарование. — На шаг впереди…
— Они нас не видят и не слышат, — облегчённо воскликнула Ана. — Гамма, ты взломал все нейры, чтобы ретранслировать наше местоположение вместе с вызовом на склад? Их системы всё время считали, что мы в старой точке, а мы уехали в сторону!
— Конечно, — вежливо согласился ИИ. — А в момент взрыва я по миллисекундам, с учётом распространения ударной волны по месту вашего лже-нахожения, заблокировал вашим нейрам внешнюю связь. Теперь вы все официально мертвы.
Ошарашенный, испуганный, изумлённый, радостный и цепкий взгляды сошлись на Одиссее, но детектив лишь молча смотрел на Благонравова и ждал. А Директор тяжко вздохнул: он стоял, опёршись руками о кромку стола и нависнув над ним, словно обречённый гигант.
— «Зачем гендосы», — повторил он, жадно смакуя этот вопрос. — То же мне, борец за правду. Скоро будет всем правда, недолго осталось, потом не нарадуетесь. Боб, что с ювенильной инсимбиацией?
— Семьдесят девять и семь десятых процента от целевых показателей. В течение трёх циклов ожидается полная готовность…
— В бездну её, — резко скривился Благонравов и снова облизал губы. — Тысяча тчадцев больше, тысяча меньше… я устал ждать. Устал.
Ана резко побледнела, когда до неё дошло, волосы бросило в тускло-серый.
— Препятствия нарастают, а с ними и риски дестабилизации, — бормотал Благонравов, разговаривая с Бобом, но убеждая самого себя. — Овцы не могут вечно быть слепыми и тупыми, чем дольше мы готовимся, тем больше таких лисов, как этот вьюноша, заметят противоречия и станут докапываться до правды. Нужно завершать проект.
Он кивнул своим мыслям и принял решение:
— Как только достигнем следующей отметки, запускай финал.
— При достижении восьмидесяти процентов ювенальной инсимбиации включаю протокол «Децимакс», — повторил Боб. — Будет исполнено.
Директор кивнул, покидая зону визио — и лишь тогда Гамма прервал его.
Наступила тишина, Одиссей напряжённо думал, сморщив лоб.
— Ты его переиграл, — кусая губы, воскликнула Ана. — Вызвал на откровенность; он решил, что взорвал нас и остался в одиночестве, и наговорил не прямо, но достаточно, чтобы понять…
— А почему не отключилась связь? — нервно спросил Грейсон.
— Потому что она прервалась односторонне, когда наш узел прекратил существование, — быстро ответила принцесса. — Зачем Бобу прерывать то, что уже прервалось. Верно, Гамма?
— Я отключил исходящий сигнал, и система-собеседник перестала его получать, — согласился дворецкий «Мусорога». — Поэтому Боб не выполнил дополнительное отключение сигнала со своей стороны, уверенный, что он и так не идёт. А он шёл, потому что я поддерживал канал приёма.
— А Боб это не зафиксировал?
