— Там прошли два этапа нашей студенческой практики, — взгляд женщины был затуманен прошлым и несбывшимся, а морщинки на застывшем лице напоминали вязь недописанных слов. — Моя девочка не бывала на той планете, мы покинули её тридцать лет назад. Но она постаралась, проявила удивительную находчивость и добыла не только модуляции атмосферы Иллирии, но и эмоции тех, кто там живёт. Необычная работа… как и все её эфы.
— Последний вопрос, — спросил Фокс живо и почти улыбаясь, чтобы контраст между тоном и смыслом вопроса был резким, как холодный душ. — Как вы теперь будете жить?
Мать уставилась на детектива, её глаза с удивлённым непониманием обводили его фигуру с головы до ног, наполняясь всё большим неприятием и даже презрением.
— Плохо, — наконец ответила она и отвернулась.
— Зачем вы провоцировали мать убитой? — тихо спросила Клеасса. Она поднялась на коготки, чтобы дотянуться до уха Фокса, присевшего на поднятый из пола табурет.
— Чтобы увидеть её настоящие реакции, а не вежливую маску местного социального рейтинга, — ответил он, слегка удивлённый, почему это не очевидно.
Инспектор пожевала носортом и ничего не ответила. Наверняка здесь было не принято снимать социальные маски с людей.
✦
— Имя? Гастон Леру, то есть, Гас. Я парень Ринни. Или правильно говорить «бывший парень»? Я-то остался, это она ушла, значит, Рин моя «бывшая»? Не пойму, как правильно, — он шмыгнул носом.
Глаза Гаса покраснели, лицо оплыло от слёз; кажется, он сегодня рыдал дольше и сильнее, чем отец и мать Рин вместе взятые. Хотя его волосы оставались аккуратно уложены в высокую волну, а модная одежда сидела ровно. За исключением измятого волнением лица, он выглядел великолепно: стильный, юный, красивый парень, у которого всё впереди.
Многочисленные плетёные браслеты расположились в спектральном порядке — все холодные цвета и оттенки на левой руке, всё тёплые на правой. В одном ухе виднелся вкладыш белого цвета, в другом чёрного — модные фильтры-адаптеры звуковой среды, для «творческой концентрации» и «защиты вдохновения». По всем признакам, Гас был художник. Рассмотрев его, Одиссей подметил, что в фиолетовых браслетах маджента перепутана местами с фуксией, а в зелёных пропущен шартрез. Смерть подруги выбила Гастона из колеи.
— В общем, мы с ней встречались, — опечаленно подвёл итог юноша. — Но это же не значит, что я её убил! Вы же так не думаете? Пожалуйста, не надо так думать.
— Мы ничего не думаем, — отрезала инспектор. — Мы задаём вопросы.
— Да-да, — он поспешно закивал и махнул рукой. — Просто я пока не в себе, понимаете? Чувственный контур в полном разладе, настроение не регулируется, не знаю, способен ли я адекватно принять допрос? Стараюсь собраться с силами, сосредоточиться, но не могу, любая сцена ломается… всё время перед глазами Ринни из вчера. Мы попрощались, потому что назавтра были такие серьёзные идеи!
Он прикрыл глаза и принялся рассуждать, будто инспектора с детективом здесь не было, а проходил сеанс добровольной групповой терапии:
— Это почти невыносимо! Когда кто-то другой стал частью твоей жизни до такой степени, что вы друг в друга почти проросли; если ваш распорядок связан, увлечения и радости общие, вы просыпаетесь и засыпаете с одним настроением на двоих, и с утра до вечера остаётесь на связи; когда у вас столько совместных планов — то если человек внезапно исчез, получается катастрофа!
Гастон распахнул глаза и убедительно закивал, протягивая руки почти с мольбой, чтобы Клеасса и Фокс осознали безнадёжную степень его расстройства. С ораторским искусством у парня был порядок, а вот с адекватностью не совсем. Одиссей сделал шаг вперёд, навис над художником и заглянул ему в глаза.
— Какие совместные планы? — спросил он сжато, чтобы вытряхнуть Гаса из многословных разливов переживаний в чёткое русло конкретики.
— Вместе поступить в АМИТ, секторальную Академию Мультижанровых Искусств планеты Харрод, она на эмфари, я на визовербализацию, — испуганно протараторил парень.
Вот почему у него так подвешен язык и развита рефлексия. Мечтает работать на стыке цвета и слов. Фокс осознал главный драйвер отношений пары юных творцов.
— Участие в её эмфари помогало тебе в развитии способностей?
— Ещё как! — воскликнул Гас, его заплаканные страдальческие глаза сверкнули и ожили. — Она создавала целые пласты для переживания и осознания, а я был её первым и главным поклонником. Ей это тоже нравилось. Рин нереально талантлива, вы не можете даже представить!
Куда нам, молча кивнул Одиссей, мы же старики. Зато мы умеем задавать правильные вопросы.
— Охарактеризуй ваши отношения фразой из пяти слов.
У большинства разумных существ такой специфичный запрос вызвал бы недоумение. Но любой визуал-вербализатор делал подобные упражнения по десяток в день.
— Странник в объятиях созревшего фруктового куста, — почти не раздумывая, выпалил Гас и гордо улыбнулся.
— Что? — переспросила Клеасса, услышав эту подозрительную метафору.
