Команда сидела в автобусе. Это был обычный наземный автобус (аэроавтобусы могли позволить себе тогда лишь процветающие университеты с большими спортивными бюджетами), а значит, ехать пришлось долго, около пяти часов. На полдороге, где-то посреди пустыни, автобус сломался. Перегорел аккумулятор, и ребята остались без электричества. Цифровые табло на окнах потухли, ни света, ни спутниковой связи – хорошо еще погода была теплая. Это путешествие запомнилось первокурсникам навсегда.
Устав от долгого сидения, Мариана вышла из салона размять затекшие мышцы и подышать свежим воздухом. С неба подмигивали звезды, а пустое шоссе темной полосой уносилось вдаль. Сзади раздавались гудки телефона: водитель, стоя у открытого капота, звонил в службу экстренной помощи.
Из сумрака донеслось тихое лязганье, и Мариана разглядела неподалеку фигурку, стоявшую на коленях. Присмотревшись, она узнала длинные косички однокурсницы, с которой еще не успела как следует познакомиться за первые недели участия в сборной.
Она подошла к Шэй и примостилась рядом.
– Привет. Тебе помочь?
– Да ничего, справлюсь, – ответила Шэй, продолжая чем-то греметь.
Поднявшись с колен, она показала на стоявший у ног квадратный предмет:
– Водитель разрешил покопаться в аварийном комплекте. Обнаружила там газовую плитку. Думаю, мы застряли здесь на несколько часов. Не знаю, как ты, а я проголодалась. Шоколадные батончики уже не помогают.
Шэй достала из сумки круглую упаковку и потрясла. Внутри что-то загремело.
– Собиралась подождать до гостиницы, но очень уж есть хочется.
– Лапша рамен? – спросила Мариана, присматриваясь.
– Ну да! Ее можно приготовить где угодно. Даже в пустыне, – ответила Шэй, обводя жестом ночной горизонт. – Воду вскипятил, и готово. Я всегда брала с собой лапшу, когда мы с отцом ходили в походы. Не пропал опыт даром.
Мариана к тому времени уже умела готовить простейшие блюда и из всех рецептов обычно выбирала то, что быстро, полезно и дешево.
– Хочешь? Могу поделиться.
В руках у Шэй что-то щелкнуло, раз, два – и плита готова. Шэй перелила из бутылки воду в металлический чайничек. Плита ожила, из конфорки рванулось пламя.
– Время идет. Почему бы не провести его с удовольствием?
Шэй оказалась права: пока ждали аварийную бригаду, прошло много времени. Девушки, устроившись на двух камнях, словно на неуклюжих табуретках, уплетали лапшу, передавая друг другу миску. У них оказалось много общего: обе играли в теннис и увлекались наукой, у одной была мать-одиночка, у другой – одинокий отец. Правда, Шэй, помимо прочего, любила кошек.
Сморгнув воспоминание, Мариана вновь оказалась в маленькой кухне. Вода в кастрюльке закипала. Крошечные пузырьки начали появляться и всплывать на поверхность… А что такое пузырьки? Для Марианы всего лишь вода, обращенная в пар под влиянием высокой температуры. Газ, стремящийся к поверхности и покидающий жидкость. Химия и физика в одном флаконе. А для Картера это повод для радости. Он приплясывал и самозабвенно кружился по кухне, будто тревога их странного существования могла улетучиться вместе с воздушными пузырьками. При этом он вполголоса мурлыкал какую-то песню. Прислушавшись, Мариана узнала старый мотивчик, появившийся еще до ее рождения и теперь просто живший своей жизнью.
Не дождавшись конца песенки, Мариана стала рассказывать о том, что выведала за день и какие данные им с Дэвидом удалось собрать. Но Картер лишь мычал в ответ.
– Закипело! – объявила она.
– Отлично! Как раз вовремя.
Он сгреб с доски нарезанные продукты и бросил в кастрюльку.
– Говорят, я хорошо умею выполнять указания, – пошутила Мариана, хотя эту шутку могла бы понять только Шэй. – Тебе нужно еще что-нибудь?
– Да! Нужно, чтобы ты была здесь. Это важно, – ответил он и быстро пронес что-то на тарелке, поглядывая на плиту. – Жизненно важно.
Вздохнув, Мариана с тоской покосилась на стопку планшетов, видную из комнаты.
– «Жизненно важно»! В петле-то?
– А что? – хмыкнул Картер и, схватив баночки, начал набирать специи. – Я тебе вот что скажу… Наука наукой, а кулинария – это настоящее волшебство.
На сковороде жарились ароматные кусочки лососины, которые он время от времени переворачивал.
– Не бойся, я помню, что ты вегетарианка, – постучал он по накрытой кастрюле. – Для тебя варю чечевичный суп. Если понравится, дам рецепт.
– И как у тебя все это получается? – удивилась Мариана, глядя, как он нарезает овощи, одновременно бросая в кастрюлю специи.
– Все та же фотографическая память. Когда хочу что-то вспомнить, вижу образы – в мельчайших подробностях. Увидеть, кстати, не то же самое, что подумать. К примеру, рецепт появляется в памяти в виде списка, – пояснил Картер, поглядывая на часы. – Практика тоже помогает, но от мозга большой работы не требуется. Я слышал, что некоторые начинают с запоминания отдельных номеров или предложений.
Картер взял доску с нарезанными овощами. Отправив в рот ломтик морковки, он высыпал остальное в кастрюлю и залил бульоном.
