Квартира на двоих полностью

Он улыбается. От его улыбки возникает ощущение, что ты только что выиграл в игре, не подозревая, что в ней участвовал.

– А дверь там, кстати, не закрывается. Я думала, вдруг ты неожиданно войдешь, однако карма этим утром, видимо, занималась чем-то другим.

Он сдавленно хмыкает и с удвоенным вниманием поглощает круассан. Сдерживаю улыбку. К сожалению, мне слишком нравится, как он нервничает, и я снова его провоцирую, не могу удержаться.

– Хотя ты в любом случае дважды видел меня практически голой. Так что особых сюрпризов не ожидается.

Поднимает глаза и произносит с нажимом:

– «Практически» – не то же самое, что «совсем». Собственно, разница принципиальная.

У меня внутри екает. Не зря вчера возникла неловкость, я не придумала то сексуальное напряжение. Воздух снова им заряжен.

– Волноваться по поводу отсутствия сюрпризов надо мне, – продолжает Леон. – Ты-то видела меня совсем голым.

– Да, я тогда еще подумала… Когда я ввалилась в душ, у тебя правда…

Он исчезает в направлении ванной с такой скоростью, что я не успеваю услышать предлог, который он бормочет. Закрывает дверь и включает душ. Улыбаюсь. Вот и ответ на мой вопрос. Рейчел будет в восторге.

Никогда так не думал над записками. Было гораздо проще, когда царапал отдельные мысли соседке-другу. Теперь тщательно подбираю фразы – для женщины, которая занимает почти все мои мысли. Ужасно. Сажусь с ручкой и бумагой и забываю все слова. Ее записки – дерзкие, кокетливые, очень на нее похожие. Эта вот после Брайтона была прилеплена пластилином к двери спальной:

Привет, сосед! Как прошел переход на ночное существование?

Я смотрю, Лора с семейством в наше отсутствие опять прошерстила мусорные баки – такие шалунишки.

Пишу, чтобы еще раз поблагодарить за спасение из пучины морской. Только, пожалуйста, как-нибудь тоже упади в большой водоем, чтобы я могла отплатить услугой за услугу. Во имя равенства, так сказать. И еще потому, что, мне кажется, ты бы выглядел точь-в-точь как мистер Дарси, когда он выходит из озера.

Мои записки – неестественные, вымученные. Пишу, когда возвращаюсь домой, переписываю перед работой, а потом терзаюсь всю ночь в хосписе. Пока не вернусь и не найду ответ, от которого сразу становится легче. И все повторяется снова.

В итоге в среду набираюсь мужества и оставляю на кухонной стойке следующее:

Какие планы на выходные?

Сомнения парализовали, как только отошел от дома достаточно далеко, чтобы возвращаться. Вышло чересчур коротко. Может, она даже не поняла, к чему я? Или обиделась? Ох, почему все так сложно!

Правда теперь мне лучше…

В эти выходные я одна дома. Не хочешь прийти и приготовить бефстроганов с грибами? До сих пор пробовала его только разогретым, а прямо из духовки, наверное, еще вкуснее.

Тянусь за бумажкой и царапаю ответ.

И шоколадные пирожные на десерт?

Ричи: Стремаешься?

Я: Нет! Нет-нет!

Ричи фыркает. Он в хорошем настроении – теперь это норма. Говорит с Герти по телефону минимум через день. Обсуждать апелляцию приходится много, и частые звонки оправданы. Материалы пересматриваются, появляются новые свидетели, и, наконец, в нашем распоряжении запись с камер наблюдения.

Я: Ладно, немного волнуюсь.

Ричи: Все путем, брат. Ты же знаешь, ты ей нравишься. Какой план? Это будет сегодня?

Я: Конечно нет! Слишком быстро.

Ричи: Ноги побрил на всякий пожарный?

Не удостаиваю ответом. Ричи посмеивается.

Ричи: Она мне нравится. Хорошую девчонку отхватил.

Я: Не уверен, что «отхватил».

Ричи: В смысле? Ты про ее бывшего?

Я: Она его больше не любит. Но там все непросто. Беспокоюсь за нее.

Ричи: Он урод?

Я: Ага.

Ричи: Издевался?

При мысли об этом сжимается сердце.

Я: В каком-то смысле. Она особо не рассказывает, но… У меня плохое чувство.

Ричи: Черт. У нее психологическая травма…

Я: Думаешь?

Ричи: Ты говоришь с королем ночных кошмаров. Не знаю, я ее не видел, но если она до сих пор переваривает старое дерьмо, все, что ты можешь сделать – быть рядом и позволить ей самой решать, когда она созреет.