– Не совсем. Про принца по имени Уорт, которого прятали от других претендентов на трон, чтобы не убили. Он с детства себя считал сиротой, собирался поступить в оруженосцы к своему другу Кею. Однажды Уорт повстречал в лесу Мерлина, могущественного волшебника, и тот стал его учить мудрости, превращая в разных существ.
– Раз волшебник так силен, что ж он не обратил его врагов в слизняков? – перебил Жером. – Так же гораздо проще.
– Так ты хочешь дослушать до конца или нет? – надулась Эстель.
– Хочу.
– Когда мальчики возмужали и настал день посвящения Кея в рыцари, он забыл свой меч на постоялом дворе и отправил за ним Уорта. Только там оказалось заперто, и Уорту пришлось как-то выкручиваться. Смотрит – во дворе церкви наковальня стоит, а из нее меч торчит, на вид вроде подходящий, ну и вытащил. Принес другу, только меч-то оказался не простой, а волшебный, и вытащить его мог только будущий король. Тут Мерлин и рассказал, что Уорт на самом деле сын покойного короля и зовут его Артуром. Само собой, благодаря науке Мерлина Артур правил мудро и справедливо, и стали они жить-поживать да добра наживать.
– Ты тоже как Мерлин.
– Что?
– Бережешь своих любимых от злодеев, которым лишь бы поиздеваться ни за что ни про что. Однажды они восстанут и с мечами в руках продолжат доброе дело, и все заживут долго и счастливо.
Эстель задумалась, глядя ему в глаза.
– Нет, мне до Мерлина далеко. На его месте я бы фашистов превратила в слизняков и растоптала всех до последнего.
Жером прислонился к столу.
– Вот в этом я бы тебе помог.
– Я знаю.
– И что бы ты ни думала, я о тебе помню. И никогда не забывал.
Он взял ее за руку.
– Эстель, ты не одна.
Она встала и, освободив руку, прижала ладони к его голой груди.
Потом прижалась губами к теплому месту, где билось сердце.
– Ты тоже.
– Эстель…
В его голосе слышался и вопрос, и призыв.
– Идем, – решила она и повела Жерома к тому самому шикарному дивану.
И на какое-то время оба забыли о своем одиночестве.
ЛОНДОН, АНГЛИЯ, 30 июля 1943 года
Квартира в лондонском Орчард-корте, недалеко от Бейкер-стрит, совсем не изменилась с тех пор, как Софи там впервые побывала несколько месяцев назад.
Мисс Аткинс из Межведомственного исследовательского бюро с аккуратной прической в безукоризненно сидящей гражданской одежде, из-за чего Софи до сих пор затруднялась определить ее звание, все так же сидела за столом напротив, оценивая ее спокойным взглядом голубовато-серых глаз. Сбоку стояла та же пепельница с горой окурков, а перед ней лежала очередная закрытая папка.
– С возвращением в Лондон, Селин. Вам удалось удивить своих инструкторов, – сообщила мисс Аткинс.
– Прошу прощения?
– «Сообразительна, находчива, в совершенстве владеет холодным и огнестрельным оружием», – процитировала мисс Аткинс, даже не заглядывая в папку с пометкой «Селин – С. Ковальски» и грифом «ОСОБОЙ ВАЖНОСТИ». – Мне доложили, что ваше отношение к подготовке, мягко говоря, поразило тех, кто до сих пор считает женщин совершенно непригодными к работе в тылу врага.
– Мне было приятно сознавать, что занимаюсь настоящим делом, – ответила Софи.
Чем-то поважнее перевода донесений о потерях и разрушениях. На занятиях она испытала невыразимое облегчение, наконец выплеснув накопившееся чувство вины и безысходности.
– Как я ни старалась терпеть, дожидаться этой возможности было нелегко, – Софи пыталась не слишком тешить себя надеждами.
– В самом деле, – согласилась мисс Аткинс. – Инструкторы отметили ваше довольно необычное терпение, а также хладнокровие, упорство и бесстрашие.
– Вы не одобряете.
– Напротив. Не будь вы женщиной, вас бы уже отметили какой-нибудь наградой. Единственное, что меня смущает, это бесстрашие, – она постучала пальцем по обложке. – Ведь именно страх не дает агентам расслабиться и сохраняет им жизнь.
Софи взглянула на окно с раздвинутыми светомаскировочными шторами, через которое комнату заливали лучи восходящего солнца, и, отражаясь от пустого хрустального бокала, забытого на подоконнике, рассыпались по натертому полу крошечными радугами.
– Я не бесстрашная, – задумчиво протянула она. – Я испытываю страх как и любой человек, только не хочу ему поддаваться, потому что он мешает трезво мыслить и даже умных людей заставляет совершать глупости. – Она вскинула голову и посмотрела сидящей напротив женщине прямо в глаза. – Я поставила себе цель доказать, что здесь смогу принести гораздо больше пользы, чем перекладывая бумажки в Блетчли-парке. Надеюсь, получилось.
– Ах да. Кстати, о Блетчли. – Мисс Аткинс потянулась за сигаретами, неторопливо перебирая их в пачке, и наконец взглянула на Софи.
– Насколько глубоко вы осведомлены о тех донесениях, что там переводили?
Софи разгладила на коленях юбку. Мисс Аткинс интересовалась явно не из праздного любопытства, поэтому ответ стоило хорошенько обдумать.
– Ничего лишнего нам не сообщали, о своей работе никто особо не распространялся. От меня требовался только перевод, так что знаю я мало.
– Что именно?
