– Уж сколько лет прошло, пора бы привыкнуть. Если уж совсем начистоту, то видение мне помогло справиться с депрессией. Жизнь обрела какой-то смысл, пусть даже все усилия оказались тщетными.
Где-то невдалеке раздался мелодичный звон колокольчика.
– Спасительный звонок, – вяло пошутил Уильям.
Лия вопросительно взглянула на Габриэля.
– Кушать подано, – пояснил тот. – По-моему, это тоже традиция с самого 1859 года.
Лия с тенью улыбки на губах присела рядом с ним.
– Благодарю вас, мистер Сеймур. За то, что поделились воспоминаниями.
Она собрала фотографии, лежавшие у него на коленях.
Уильям только кивнул и едва водрузил на нос очки, как в комнату ворвалась Абигайль.
– Обед, – провозгласила она, окидывая всех троих внимательным взглядом, словно пытаясь догадаться, о чем шел разговор.
– Надо же, как здорово, – заметил Габриэль.
Абигайль фыркнула, подхватила коляску и проворно покатила Уильяма к выходу, обернувшись на ходу:
– Вы тоже поторопитесь.
Габриэль подождал, пока Абигайль с дедом ушли, и повернулся к Лии.
– Почему вы не дали мне показать остальное?
– Потому что это бесполезно. Он же явно ничего не знал об этих фотографиях и о том, как они попали в квартиру grand mère. И сам сказал, что долгие годы не мог смириться со смертью сестры. Зачем бередить старые раны лишними вопросами, в которых еще сами не разобрались?
Лия оказалась права. И гораздо более чуткой и сострадательной, чем Габриэль, готовый добиваться ответов, несмотря ни на что.
– А его рассказ об ангеле. Который похож на вас. – Слова повисли в воздухе.
– Думаете, Эстель Алар появлялась в Милбруке после войны?
– По сравнению со всем остальным в этом нет ничего невероятного.
– Я не отрицаю, – Лия теребила шов на изумрудном подоле сарафана. – Может, с тех пор как ваш дед занимался поисками, в военных архивах стало доступно больше документов. По-моему, лучше проверить, вдруг найдутся прямые ответы, чтобы порадовать старика.
– Ну что же, – решил Габриэль, возвращая папку, – сегодня в город ехать поздно, до закрытия государственных учреждений уже не успеем. Прошерстить лондонские архивы можно и завтра. А после обеда начнем с чердаков Милбрука.
НОРФОЛК, АНГЛИЯ, 8 июля 2017 года
Габриэль проводил Лию в залитый ярким светом вестибюль с роскошными янтарными обоями, сверкающий полированными мраморными полами. Посередине высоченного потолка, украшенного затейливой лепниной, свисала люстра с каскадом сверкающих хрустальных подвесок. По бокам роскошной лестницы высились фарфоровые вазы с пышными букетами желтых и белых цветов.
Любой гость Милбрука первым делом оказывался здесь, и этот вид несомненно оставлял в душе незабываемое впечатление.
И точно так же, как при первом визите в бабушкину квартиру, отчетливо ощущалось, что попадаешь в прошлое.
– Какая красота! – ахнула она и чуть не врезалась в Габриэля, замершего перед узкой дверью.
– Да, дом в надежных руках, – согласился Габриэль и махнул рукой в сторону лестницы, ведущей на второй этаж. – Экскурсию продолжим завтра, когда разъедутся гости после свадьбы, а пока прошмыгнем через служебный вход, чтобы не нарваться на огнедышащих драконов-организаторов.
Он усмехнулся и отпер дверь извлеченным из кармана ключом.
Они преодолели два пролета узкой деревянной лестницы, и Габриэль протиснулся в очередную дверь. Последовав за ним, Лия оказалась в длинном коридоре с каменными полами и голой штукатуркой на стенах с ровными рядами дверей по обеим сторонам.
– В старину тут жила прислуга, – на ходу пояснил он, показывая на аккуратные таблички на каждой двери. – Сейчас здесь хранится реквизит для проведения мероприятий: праздничные и свадебные украшения, иллюминация, скатерти, салфетки, посуда, столовые приборы и так далее. – Он снова достал ключи и открыл дверь в конце коридора. – А это ход на чердак. Прошу, – взмахнул он рукой.
Лия протиснулась в дверь и взобралась по лестнице наверх. Воздух там был спертый, пахло пылью и старьем. Лестница освещалась лишь тусклым светом, пробивающимся откуда-то сверху, наверное через слуховые окна. На верхней ступеньке она дождалась Габриэля, и тот потянулся к шнурку, свисающему прямо у нее над головой.
Сверху загорелось несколько лампочек без плафонов, и теперь Лии удалось как следует разглядеть обстановку чердака, немного напоминающую старый фильм. Посередине просторного помещения высилась гора мебели, собранной за пару последних веков: стулья и спинки кроватей, тумбочки и письменные столы, даже старинные напольные часы. С одной стороны лежали штабелями огромные чемоданы вперемешку с картонными коробками и пластиковыми ваннами, с другой сколочены деревянные подставки с сотнями холстов и деревянных рамок.
Подойдя к ближайшей прикрепленной к полу подставке, Лия заметила очередной оптимистичный пейзажик Милбрука, прислоненный к ней, и уже была готова дать руку на отсечение, что в нижнем углу картины окажется подпись Уильяма Сеймура.
– Только не говорите, что все свои работы сваливаете здесь, – невольно выпалила она.
Габриэль протиснулся мимо нее.
