Команда радостно закричала, когда рассвет подтвердил, что «Король Стилвелл» действительно сел на мель, отлив не оставлял в этом ни малейших сомнений. Огромный галеон сильно накренился на правый борт, и его главная стеньга и бизань-мачта рухнули.
Волны разбивались о его левый борт, пенные брызги раз за разом накрывали корабль. Спущенные на воду лодки сновали вокруг галеона, но никак не могли изменить ситуацию к лучшему.
Наши матросы налегли на кабестан. «Метеор» вздрогнул, когда якорь поднялся с речного дна, после чего его вытащили из воды и почти вертикально подняли шпринтовый парус, а также треугольный парус на бизань мачте, и наш корабль начал медленное движение против прилива, пока не вышел из устья реки. Затем руль переложили, команда поменяла галсы и поставила топсель. Матросы натянули леера, ветер оглушительно зашумел в парусах, которые один за другим наполнял, мы сдвинулись с места с креном на левый борт, и белая пена забурлила перед носом «Метеора».
Лоцман Фостер поднялся на фор-марс, чтобы лучше видеть отмели, что на данном этапе оказалось излишней предосторожностью, ведь течение ослабело и рифы стали видны под водой, точно мутные коричневые пятна, которые вспенивали вокруг себя море. Мы уверенно шли в сторону голубой воды, и я видел, что через десять минут «Метеор» окажется на расстоянии выстрела с кормы «Короля Стилвелла».
– Зарядить пушки! – крикнул Оукшотт. – Картечь поверх ядер!
На борту «Метеора» находились самые разнообразные орудия, настоящий иллюстрированный справочник по истории артиллерии: от стоявших на полубаке железных и старых, заряжавшихся с казенной части и скованных между собой железными прутами, изогнутыми, как ободы у бочки, до современных полукулеврин, размещенных по три вдоль каждого борта, на почетном месте – в середине нижней пушечной палубы. Всего «Метеор» нес тридцать две пушки, но половина были совсем небольшими: миньоны, фальконеты и тому подобные, которых называли истребителями людей. Миньоны стреляли ядрами весом в четыре фунта, подобно старым полевым орудиям, их устанавливали на лафетах с колесами, однако часть из них, поменьше размером, помещались на закрепленных вдоль фальшборта вертлюгах.
Старые железные пушки на полубаке стояли на деревянных колодах, установленных на палубе, – после выстрелов они оставляли борозды, а простые полевые орудия находились у отверстий в бортах. На корабле также имелись настоящие морские орудия, с четырьмя колесами. Неподвижные пушки приходилось заряжать, свешиваясь за борт, а это отнимало время; так что главный расчет был на первый залп, ведь в силу разнообразия пушек и зарядов дальнейшие выстрелы будут менее эффективными.
– Выдвинуть пушки! – крикнул Оукшотт пушкарям, и орудийные порты со скрипом открылись.
Пушки с обычными лафетами протащили по наклонной палубе, остальные, насколько возможно, постарались максимально подготовить к стрельбе. Под казенную часть орудий подложили клинья, чтобы стволы оказались под нужным углом, затем все на палубе смолкли, и довольно долго тишину нарушали лишь шум моря, свист ветра в такелаже и удары волн о корпус.
Я перешел на наветренную часть шканцев и принялся внимательно изучать положение «Короля Стилвелла». Вражеский галеон так сильно накренился на правый борт, что дула пушек левого смотрели в небо, а правого – в воду. Тем не менее команда «Короля Стилвелла» готовилась к сражению, пустые лодки раскачивались на воде у бортов, матросам приказали вернуться на палубу, и я видел, что стрелки столпились в кормовой части, готовясь открыть огонь из аркебуз.
Оукшотт слегка переместил руль, чтобы мы оказались напротив кормы вражеского корабля, приспустил топсель, и парус громко захлопал на ветру, став звуковым сопровождением предстоящего выстрела.
Когда я услышал эти тревожные звуки, моя душа затрепетала, а сердце стало стучать громче, чем парус. Я застыл у фальшборта и смотрел, как приближается вражеский корабль, солнце сверкает на шлемах и аркебузах солдат и матросов противника, готовых нас атаковать, и внезапно мне показалось, что во всем мире не хватит воздуха для моих легких, а в голове у меня заметался морской пейзаж.
Раздался одиночный выстрел со стороны врага, и я отчаянно задрожал – свинцовый шар с жужжанием разъяренной пчелы пролетел у меня над головой, потом я услышал голос вражеского офицера, который отчитывал нетерпеливого стрелка.
– Занять свои места! – прозвучала команда нашего капитана, и стрелки в доспехах и шлемах выстроились в два ряда у фальшборта, обступив меня со всех сторон.
Запах серы разбавил ароматы моря. Я почувствовал, как мое плечо сжала рука, которая потянула меня назад, обернулся и увидел Кевина.
– Не рвись на передовую! – посоветовал он. – Пусть солдаты делают свое дело.
– Ну, да, конечно, – пробормотал я, словно завидовал солдатам, получившим шанс на мгновения славы, как будто не меня минуту назад едва не парализовали дурные предчувствия.
– Стрелять по готовности! – крикнул Оукшотт.
