Задний фор-марс заметно снижал нашу скорость, и я понял, что мы пройдем мимо кормы «Стилвелла» очень медленно и каждый из канониров успеет как следует прицелиться.
Теперь мне казалось, что между каждыми двумя ударами моего сердца проходит вечность, за плечами солдат я видел бледные лица врагов, смотревших вниз с наклоненной кормы. Я разглядел королевские гербы, а также изображения тритонов и грифонов, вырезанных на блестящих поверхностях галереи и кормовых окон. Из одного открытого окна свешивался толстый буксирный трос, который шел к большому якорю, закрепленному на корме одной из шлюпок в качестве стоп-анкера или верпа. Но при такой низкой воде пройдут часы, прежде чем у них появится возможность воспользоваться завозом верпа и отверповать корабль с мели.
– Заряжай, товсь! – крикнул офицер, и я не понял, донесся его голос с нашего корабля или с вражеского, но в следующее мгновение услышал треск и лязг со стороны «Короля Стилвелла» – солдаты противника опустили аркебузы, чтобы сделать залп по нашей палубе. Сердце сжалось у меня в груди, я понял, что сейчас в нас начнут стрелять.
И тут выстрелило наше первое орудие, которое заряжалось с казенной части, и я услышал, как наше ядро ударило во вражеский борт.
Обстреливая корму противника, ядра наших пушек били насквозь вдоль всей длины корабля, поражая такелаж, команду и разрушая все, что попадалось у них на пути.
После первого выстрела орудия начали палить одно за другим, близкая дистанция не допускала промахов, и сквозь густые облака белого дыма я видел, как во все стороны летели осколки стекла и дерева с вражеской кормы.
Затем раздался треск ответных выстрелов вражеских аркебуз, и я снова оцепенел, не в силах действовать, не понимая, что мог сделать. Но стрельба из аркебуз «Стилвелла» вскоре потонула в ответных залпах наших пушек. Первый ряд наших стрелков произвел выстрелы и тут же уступил место второму. Ветер нес пороховой дым мне в лицо.
А потом мы завершили проход мимо галеона, и снова наступила тишина, длившаяся пару секунд, после чего наши офицеры отдали пушкарям приказ перезаряжать. Носовой топсель снова наполнился ветром, «Метеор» увеличил скорость, вспенилась вода. Солдаты отступили от фальшборта, каждый достал шомпол и порох и взялся за свою аркебузу. Артиллеристы занялись пушками, стараясь как можно быстрее прочистить дула.
Я вновь оказался в гуще солдатского строя, меня оттеснили к гакаборту, и я стал смотреть на «Короля Стилвелла» – ветер отнес в сторону дым орудий, и мне открылся превосходный вид на корму галеона. Полностью разбитые галереи представляли собой жалкое зрелище, в кормовых окнах не осталось ни одного стекла, сильнее всего пострадали королевские гербы. Но флаги все еще реяли над фор-марсом и обломком грот-мачты, и теперь, когда палуба была наклонена в мою сторону, я видел, что солдаты старались поскорее перезарядить аркебузы, а офицеры пытались оценить понесенный урон. А еще я разглядел неподвижные тела: наша шрапнель успела уложить многих.
Наш корабль вроде бы совсем не пострадал, во всяком случае, в той части палубы, где находился я.
Я смотрел на врага – нас разделяло не менее четверти лиги, и услышал мощный голос Оукшотта, многократно усиленный кожаным рупором.
– Приготовиться! Меняем галсы! – Затем он повернулся к рулевому. – Держать корабль по ветру!
Мы поменяли галсы, и наша скорость увеличилась.
Я попытался понять, куда побегут матросы, которые отвечали за паруса, чтобы не путаться у них под ногами, и оказался рядом с Кевином.
– Мы меняем галсы? – спросил я. – Разве не опасно так напрягать корабль, когда мы только что вышли из-под огня противника, ведь наш такелаж может быть поврежден?
– В их распоряжении сейчас нет оружия, которое способно повредить наш такелаж, – ответил Кевин. – Конечно, случайности всегда бывают, но Оукшотт опытный капитан, а команда хорошо обучена. Не забывай, что я провел на этом корабле больше времени, чем ты, и хорошо знаю его характер.
Я посмотрел в подветренную сторону и увидел широкую полосу свободной голубой воды, и мне стало очевидно, что опасность нам не угрожает.
– Сбросить скорость! – крикнул Оукшотт матросу, стоявшему у руля.
Кормчий налег на штурвал, и «Метеор» стал поворачивать против ветра. Треугольный парус у меня над головой переместился в наветренную сторону, чтобы провести разворот кормы, и я услышал, как захлопала плотная ткань, когда освободился шпринтовый парус.
– Штурвал на ветер! – крикнул один из кормчих, и Оукшотт тут же повторил его приказ в рупор.
Топсель зашумел, начал подниматься, и его наполнил грохот ветра. Внезапно я оказался у гакаборта, где ветра совсем не было, и треугольный парус у меня над головой поник. Оукшотт стоял на полуюте и критическим взором наблюдал за парусами. Затем он поднял руку, словно призывал на помощь небеса, и его голос громом прокатился по притихшему кораблю.
– Подтянуть топенанты! Наполнить топ-марсель!
Матросы забегали по корме, натягивая веревки. Приказы следовали один за другим.
– Выправить руль! Переместить шпринтовый парус! Повернуть бизань!
