Не дожидаясь разрешения, я бросил плащ в траву, схватился за ветку двумя руками, закинул на нее обе ноги и под шорох падавших листьев подтянулся. Вскоре я уже сидел на соседней ветке так, что наши ноги почти соприкасались.
Она скоромно опустила глаза и сыграла несколько аккордов на мандоле.
– Я думала, что никто не нарушит мое одиночество, – сказала она.
– Ты можешь поиграть, если пожелаешь, – проговорил я. – А я сделаю вид, что меня здесь нет.
Ее полные губы изогнулись в улыбке. Она отбросила в сторону прядь волос, выбившуюся из-под шали, и посмотрела на меня блестящими глазами.
Я почувствовал, что у меня перехватило дыхание.
– Могу я узнать ваше имя, госпожа?
Ее глаза обратились к небу, словно она придумывала себе имя.
– Меня зовут Орланда, – ответила она.
– А меня Квиллифер.
Она улыбнулась.
– Я и сама это вижу, – заявила Орланда.
Я рассмеялся.
– Прекрасная госпожа Орланда, – сказал я. – Как ты здесь оказалась?
– Я взобралась на дерево, – просто ответила она.
– Я хотел сказать, что ты свободно перемещаешься по лагерю, – сказал я. – А это уже привилегия.
– Если я обладаю привилегией, то кроме нее у меня есть еще и каприз, – заявила она. – И мой каприз состоит в том, чтобы воспользоваться привилегией и не отвечать на твой вопрос.
Она возвращала любую мою подачу – никогда прежде я не видел таких соблазнительных игроков в теннис. Я предпринял новую попытку.
– Я полагаю, ты смотрела на меня, – сказал я.
– Я смотрю на новые вещи. – Она взяла низкий аккорд на своем музыкальном инструменте.
Мне его звучание показалось меланхоличным, ведь он сопровождал такой радостный голос.
– Ты печальна, госпожа? – спросил я.
В ответ она запела:
Последний аккорд смолк, и в роще воцарилась тишина. Орланда задумчиво на меня смотрела. «Интересно, сколько ей лет?» – подумал я и решил, что она на несколько лет старше меня.
– Песня для осени, – сказал я. – Но, послушай, мы молоды и можем разжечь лето в наших сердцах.
– Ты предлагаешь поджечь мое сердце? – спросила она. – Словно в нем солома или хворост? – Она с сомнением посмотрела на меня. – Я надеюсь, ты не перепутал меня с сухими дровами?
– Я предложил наполнить твое сердце огнем. Огнем, что живет в
Орланда ударила по струнам мандолы, извлекая из нее неблагозвучный аккорд, и я убрал руку. Она улыбнулась одобрительно и заиграла нежную мелодию.
– Здесь не раз полыхало лето, – сказала она. – Однако все закончилось. Многие надежды зародились в построенном в этом месте городе, но они исчезли, когда закончилось серебро.
– Серебро? – Меня удивили ее слова.
– Здесь находился рудник. – Орланда посмотрела в сторону утесов, но ветви и листва помешали мне увидеть, куда направлен ее взгляд. – Город и замок появились из-за рудника. Когда-то тут была огромная деревянная галерея, по ней руду доставляли в долину.
Ее пальцы заиграли новую мелодию, и струны вдруг зазвучали, точно звонкие монеты.
– Мелкие серебряные монеты из Моркантса были знамениты, они оплатили войну, прогнавшую прочь Морских королей. Но серебро закончилось несколько столетий назад, Моркантс потускнел, и Форнланд объединили сыновья Морских королей, а не Моркантсы. Местные лорды остались в замке и еще долго притесняли народ, пока не вымерли.
«Династия Моркантсов, – подумал я, – которые являлись великими воинами, поэтами и строителями, существовала одиннадцать столетий назад. Если верить истории, они были богаты, – и теперь я знаю почему».
– Но рудник все еще там? – спросил я.
– Темные туннели наполовину обвалились, но серебра там не осталось.
– Я подумал, что смогу там прятаться, пока разбойники не перестанут меня искать, – сказал я.
Несколько долгих мгновений Орланда разглядывала меня, и мелодия умерла на струнах ее мандолы.
– Ты хочешь убежать, – сказала она.
Я посмотрел на нее.
