Орланда беззвучно поднималась по крутой лестнице, я следовал за ней, вскоре мы покинули зловонную яму и оказались в царстве прохладного свежего воздуха, полного росы. Толстая дверь камеры была распахнута, и Орланда повернулась, чтобы отдать мне лампу и закрыть ее. Я услышал, как тяжелый деревянный засов встал на место, потом Орланда забрала маленькую лампу и повела меня прочь от замка, в сторону лагеря.
– А где часовые? – шепотом спросил я.
– В своих постелях. После того как пленников запирают в темнице, охранять ничего не нужно.
– Мы пойдем в лагерь? Но зачем? – Я указал туда, где исчезал из виду ручей. – Почему не в долину?
И вновь Орланда поднесла палец к губам, я смолк, и мы зашагали вдоль домов, стоявших у подножия утесов. К моему удивлению, собаки в лагере молчали. Сердце замерло у меня в груди, когда Орланда остановилась у ивовых ворот, которые вели в сокровищницу разбойников.
– Нет, – прошептал я, – виверны разорвут тебя на куски.
Она не обратила на мои слова никакого внимания и распахнула ворота, а я приготовился сражаться со смертоносными зверями, обученными рвать и поджаривать человеческую плоть. Но Орланда спокойно вошла за изгородь и направилась к портику старого храма. Я последовал за ней, заметив, что чудовища лежат в углу двора, и решил, что Орланда их отравила.
Я не видел, что именно она сделала с замком, но услышал, как он щелкнул и открылся и она вошла в храм. Я шел за ней и в тусклом свете маленькой лампы увидел ящики и мешки, стоявшие на полу и лежавшие на столах.
Орланда вложила мне в руки кожаный рюкзак.
– Поспеши! – сказала она.
Я открыл ящики и увидел аккуратно сложенные серебряные кроны.
Обнаружился и небольшой сундучок с золотыми монетами, в другом лежали самые разные драгоценности, среди которых я узнал золотые цепи ольдерменов Этельбайта. Сначала я высыпал в рюкзак империалы, затем добавил туда кроны. Серебряные монеты со звоном покатились по каменному полу.
– Не шуми! – прошептала Орланда.
Со следующим сундучком я обращался осторожнее. Вскоре рюкзак был полон, я насыпал сверху драгоценности, потом закрыл его сверху кожаным клапаном и завязал.
– Жалко оставлять столько сокровищ, – заметил я.
– Пойдем. – Орланда вывела меня из старого храма и, пока я пристраивал на спине рюкзак, заперла замок на двери.
Рюкзак получился тяжелым, но я знал, что в нем лежит мое состояние, и твердо решил нести его хоть на край света. Пока я расправлял на плечах лямки, до меня донеслось фырканье вивернов. Вспыхнуло пламя, и я едва не выпрыгнул из собственных сапог.
Нет, они не были мертвыми – просто спали. Отравлены, но живы.
Я все еще чувствовал себя как во сне, словно свобода и богатство были ночной фантазией, которая развеется с первыми лучами солнца. Мы с Орландой покинули загон с вивернами, она его заперла, а затем провела меня между сокровищницей и домом сэра Бэзила. Я шел осторожно, стараясь не дышать, и, к своей радости, не услышал, что разбойник заворочался на кровати в своем доме. Мы подошли к основанию утеса, окружавшего лощину.
– Эта тропа ведет к границе лагеря, – прошептала Орланда.
Свет ее лампы упал на камни, и я увидел узкую тропинку, не замеченную мной во время прошлых прогулок по лагерю.
– На вершине утесов есть часовые? – спросил я.
– Нет, – ответила она. – Зачем они там нужны?
Я последовал за ней и танцевавшим светом по тропинке. Днем идти было бы совсем легко, но ночью оказалось непростым делом, так как она огибала большие, похожие на колонны камни, подобные часовым долины. Иногда нам даже приходилось на них взбираться. Первопроходцы, давно уже лежащие в могилах, когда-то вырубили углубления для рук и ног, и Орланда всякий раз их освещала. Лишь однажды, когда я обходил базальтовую колонну, я едва не упал, и вес рюкзака чудом не утащил меня назад. Я взмахнул одной рукой в поисках опоры, голова закружилась, и я подумал, что вот-вот упаду, но Орланда схватила меня за руку и помогла восстановить равновесие. Я немного пришел в себя, и мы продолжили подъем.
К тому моменту, когда я добрался до вершины утеса, ощущение, что это сон, исчезло окончательно. Грудь у меня тяжело вздымалась, и я втягивал в себя прохладный воздух с ароматом сосен, окружавших долину. Мои ноги превратились в воду, и я сохранял вертикальное положение лишь благодаря мучительным усилиям воли. Орланда ждала с нетерпеливым видом, пока я отдышусь, потом вела меня вдоль гребня до тех пор, пока не вышла на новую тропу. Шум наших шагов приглушали сосновые иголки, легкий ветерок шептал в ветвях у нас над головами. Впереди я заметил лань, щипавшую траву, которая поспешно убежала, едва нас заметила.
– Скоро взойдет луна, и станет лучше видно, – сказала Орланда.
– Давай немного отдохнем, – попросил я, сжимая ее руку.
Она повернулась.
– Ты уже устал? – Звездный свет отразился в ее глазах.
– Нет, госпожа, – сказал я и обнял ее. – Я лишь хочу тебя поцеловать и поблагодарить за обретенную свободу.
