– Похоже, я являюсь единственным членом собственной секты, – сказал герцог. – Я считаю главным достоинством Красоту и стремлюсь восхищаться ею превыше всех остальных вещей. Ведь Красота не ведет войн, не плетет интриг, никому не причиняет вреда. Другие Добродетели вроде чести, верности и справедливости служат источником бесконечных раздоров, но все узнают Красоту, когда ее видят, и каждый поклоняется ей по-своему.
Я уже хотел согласиться с истинностью его слов, когда наш разговор прервал кто-то из знакомых герцога. Это оказалась первая из целой серии подобных встреч, и всякий раз герцог вел себя с привычным очарованием. Мы уже миновали Внешнюю, Среднюю и Внутреннюю линии охраны и теперь находились в Большой приемной, огромном холодном зале с потолком из древней древесины, тускло освещенным высоко расположенными окнами. Два огромных мраморных камина, украшенных нимфами и саламандрами, не могли обогреть зал. Гобелены с Эмелином и богами закрывали стены и выглядели бы очень яркими, если бы освещение не оставалось таким тусклым. Всюду, где мог располагаться орнамент, он присутствовал, и за нами наблюдали глаза птиц, животных, чудовищ, рыб и разных гротескных существ. Трон стоял под балдахином в дальней части зала, но сейчас он пустовал, королева встречалась с Тайным советом в другом помещении.
В результате блестящим придворным ничего не оставалось, кроме как сплетничать и плести интриги между собой; они бродили по залу, расспрашивая друг у друга о свободных должностях и последних назначениях, а также мятеже Клейборна. Считалось, что Раундсилвер, как член Большого совета и почти родственник королевы, много знает, поэтому к нему часто подходили с расспросами. Он вежливо представлял меня придворным, я надевал лицо законопослушного ученика и старался держаться прямо среди важных лордов и леди. А они со своей стороны были настолько погружены в политику и поиски должности, что едва ли реагировали на мое присутствие. Вероятно, считали, что я какой-то слуга.
Толпа притихла, когда прозвучал зов труб – музыканты скрывались на верхней галерее, – который отразился от балочного потолка, а в следующее мгновение вошла ее величество королева в сопровождении членов Тайного совета. Мы все сняли шляпы и низко поклонились, когда я выпрямился, то обратил внимание на мать королевы, Леонору, подругу королевы, графиню Колдуотер, а также молодого человека, все еще одетого в костюм с бриллиантовыми булавками, того самого, что прислуживал королеве во время пира и подносил ей жареного лебедя, – тогда ему досталось немало улыбок Берлауды.
– Кто этот джентльмен? – спросил я шепотом у герцога.
– Виконт Брутон из Харт-Несса, – ответил он.
Я заметил, что многие бросали сердитые взгляды на юного виконта, и сказал:
– Он не слишком популярен среди друзей королевы, но ее величество явно к нему благоволит.
– Когда известие о мятеже Клейборна достигло столицы, – ответил герцог, – никто не знал, как далеко зашел заговор, кто среди пэров сохраняет верность и продлится ли правление королевы Берлауды больше часа, прежде чем сторонники Клейборна ворвутся во дворец и бросят королеву в темницу. Даже лучники-йомены, охраняющие монарха, попали под подозрение, потому что в Хауэле другой королевский полк объявил о верности Клейборну.
Виконт Брутон собрал отряд из своих друзей, въехал в город и объявил о своей верности королеве, а его соратники поклялись ей в верности и стали ее стражей. Все сошлись во мнении, что он совершил смелый и достойный поступок.
– А другие, естественно, пожалели, что сами не догадались поступить так же? – спросил я.
– Другие пожалели, что не успели перерезать горло Брутону до того, как он это провернул. Ее величество сделала его Мастером охоты, и предоставила место в Тайном совете, и – так говорят – отдала свое сердце.
Я посмотрел на виконта. Он был миниатюрным мужчиной, но с хорошей фигурой, светлой бородкой и золотистыми волосами, спадавшими ниже плеч. Сегодня его зеленый камзол украшали жемчужные булавки, серебряные нити, белый гофрированный воротник и рукава.
– Красивый мужчина, – сказал я. – Быть может, ее величество также поклоняется Красоте.
Герцог улыбнулся.
– Красота, – сказал он, – к несчастью, имеет жену.
– Ее отец разводился, – заметил я. – И не один раз.
Герцог кивнул:
– Но отнять столь прелестную игрушку у жены… печальное начало для правления, слишком уж похоже на поведение покойного короля. К тому же сейчас королевство находится под угрозой. Многие будут ратовать за брак, который поможет укрепить трон.
Я наблюдал за королевой и ее свитой, пока они обходили зал, и обратил внимание на взгляд Берлауды, брошенный ею на сопровождавшего ее мужчину, а также твердую линию ее подбородка.
– И все же королевские особы, – сказал я, – умеют находить способ получить желаемое.
Мужчина с экстравагантно широкими рукавами подошел к королеве Берлауде, снял шляпу и низко поклонился. Они о чем-то заговорили, он сопровождал свою речь изящными жестами, а она отвечала коротко и бесстрастно.
