– Это я должен записать, – с деланой неохотой канцлер снова взялся за ручку и сделал несколько записей, а потом поднял голову. – Ваш город должен радоваться, что выбрал вас, – сказал он. – Вы хороший адвокат.
Я надел лицо внимательного придворного:
– Сэр, я всего лишь верный слуга королевы.
Он улыбнулся.
– Разумеется, как и все мы. – Затем он заговорил о королевских должностях в Этельбайте и о том, кому следовало их занять. Я сомневался, что сэр Таусли Кобб станет достойным лордом-хранителем, о чем и сказал с поддельной неохотой. Кроме того, я заметил, что сэр Стенли Мэттингли, новый лорд-наместник, является страстным любителем охоты и самопровозглашенным отважным ветераном последних королевских войн; однако я знал, что он обманул джентльмена при продаже земли, и был не вполне уверен, будет ли ее величество удовлетворена, если утвердит лорда Стенли в качестве лорда-наместника, ведь эта должность связана с деньгами и искушения могут оказаться слишком велики.
Положив конец, как я надеялся, надеждам наглых фанфаронов, я слушал, как канцлер и герцог обсуждают список кандидатов на должности. Я знал, что двоих из названных захватили корсары, о чем и сказал, и тогда прозвучали другие имена. Но по большей части я потягивал превосходный сотерн и размышлял о моих планах улучшить судьбу Этельбайта, а заодно и собственную.
Канцлер отложил перо и снова повернулся ко мне.
– Его светлость рассказал мне, что вас захватили разбойники, когда ваше посольство направлялось в столицу.
Я рассказал его превосходительству историю моего пребывания в гостях у сэра Бэзила и не стал скрывать, что явился свидетелем двух убийств за несколько дней плена.
– Он кровожадный убийца, к тому же безумен, – сказал я. – Если его не поймают и не повесят, то по его вине погибнут и другие достойные люди.
– Я не отвечаю за поимку преступников, – сказал канцлер. – Вам следует обратиться к министру юстиции, как только ее величество его назначит.
– Так я и сделаю, – кивнул я.
– Как вам удалось спастись? – спросил канцлер.
Я заранее продумал, как мне следовало отвечать на этот вопрос, и решил, что упоминание нимфы может вызвать ко мне недоверие. Я выдал канцлеру заранее приготовленную ложную версию.
– Нас пересчитывали перед тем, как отправить в темницу на ночь. Но я воспользовался неожиданно возникшим замешательством и сумел ускользнуть в наступивших сумерках.
– Вы оказались весьма предприимчивы, – заметил канцлер.
– Да, я проявил больше инициативы, чем замечательные сторонники лорда Стейна, – сказал я. – Он имел с собой небольшую армию, направлявшуюся на его военный корабль в Амберстоуне, они сдались, как смирные овечки, и даже вели себя за столом разбойников точно лакеи.
В кротких глазах канцлера зажегся интерес.
– Армия, – сказал он. – Военный корабль?
Я объяснил, что маркиза Стейна взяли в плен вместе с его армией, в то время как галеон «Неотразимый» со снаряженными пушками на борту ждал прибытия маркиза в порту.
– Как все неудачно сложилось для его светлости, – заметил канцлер и сделал еще какие-то заметки.
Через полчаса, когда мои щеки раскраснелись от вина, я попрощался с герцогом и канцлером, так как у них оставались еще дела, и спустился по грандиозной лестнице на первый этаж. Начался сильный дождь, и я вернулся в Большой приемный зал.
Королева Берлауда с величественным видом восседала на троне, ее окружали леди и джентльмены, в том числе неизменно улыбавшийся виконт Брутон из Харт-Несса.
Под предводительством виконта танцы вокруг ее величества продолжались – бесконечные попытки получить должность и внимание королевы. В зале над головами придворных летало несколько голубей, и их помет падал на придворных, словно насмешливая оценка происходящего.
Я немного постоял в зале, наблюдая за герцогиней Раундсилвер, которая беседовала с несколькими джентльменами, а затем решительно к ней направился. Ее нарядное платье, украшенное жемчугом и желтыми сапфирами, даже в тусклом свете зала окружало сияние, подобное маяку. Увидев ее широкую улыбку, я подошел, снял шляпу и поклонился.
– Я надеюсь, вы меня поздравите, ваша светлость, – сказал я, – благодаря усилиям вашего мужа меня назначили Грумом Пудинга, о чем будет объявлено в следующую среду.
Она удивленно заморгала, но затем в ее голубых глазах загорелся озорной свет.
– Как замечательно! – сказала она.
– Прошу меня простить, сэр, – сказал один из джентльменов, – но я не знаком с данной должностью.
Я надел лицо полнейшего превосходства.
– Я Квиллифер, – сказал я. – И моя должность новая, потому что покойный король не особенно любил пудинги, в отличие от нашей новой королевы. А так как ее величество обожает пудинг из фиг и слив, а также пудинги на нутряном сале с изюмом…
– Бланманже, – вмешалась ее светлость. – Пудинг «кабинет».
– О, ее любимый! – заявил я. – А также пудинг доков, клафути, пудинг на грече с корицей, ирисовый пудинг, воронье гнездо…
– Пудинг с патокой, – сказала герцогиня. – Финиковый, крупяной, гороховый, овсяный.
