Я сделал два экземпляра и протянул их лакеям, стоявшим в окружении толпы вооруженных людей. Вожак бросил мрачный взгляд на новых врагов, но, увидев такое количество обнаженной стали, отказался от любых проявлений неудовольствия, молча взял ручку из моей руки и поставил свой знак. Два других лакея последовали его примеру.
Я взял бумаги и ручку.
– Ваши имена? – спросил я.
Я записал их имена под нацарапанными значками, а потом протянул ручку членам Гильдии Уважаемого объединения мясников.
Декан поставил свою подпись и добавил печать Гильдии. Затем я протянул один из двух экземпляров вожаку лакеев.
– Передай это своему господину, – сказал я, затем засунул руку в карман, достал кольцо лорда Уттербака, швырнул его в дальний конец зала, и оно со звоном покатилось по каменным плитам. – А теперь идите и ищите его, собаки.
Все трое бросили на меня злобные взгляды, их челюсти шевелились, пальцы тянулись к рукоятям мечей. Затем вожак резко повернулся и направился туда, куда я швырнул кольцо. Вооруженные мясники неохотно расступились, пропуская всех троих, а он наклонился и, не оглядываясь, поднял кольцо.
– Они тебя запомнят, – пробормотал Декан, наклонившись к моему уху. – Пожалуй, даже слишком хорошо.
– Возможно, в будущем они будут вести себя прилично, – проворчал я.
– Учиненный? – спросил Декан.
– Это новое слово, я его только что придумал.
– Ты поужинаешь с нами? – спросил Декан.
– К сожалению, меня ждет друг, – ответил я.
Он улыбнулся:
– Возможно, ты хотел сказать: «к
Между тем три лакея отыскали кольцо и теперь шли через зал к входной двери – однако им пришлось остановиться, чтобы пропустить новую группу вооруженных людей, вошедших в помещение Гильдии. Наконец лакеи, не оборачиваясь, покинули здание. Я встал и обратился к толпе мясников, пришедших ко мне на помощь. Я поблагодарил их, объяснил причины, почему их пришлось призвать, и выразил готовность оказать им содействие в будущем. Я сказал теплые слова о братстве мясников и о том, как многое нас связывает. Я восхвалял их мужество и бессовестно льстил.
– Пожалуй, я отправлю нескольких ребят, чтобы они тебя проводили, – сказал Декан.
– Сначала я должен навестить свой сейф.
Я спрятал документ и вернул туда же два кольца, после чего меня проводили до дома трое подмастерьев с алебардами. Я и сам прихватил алебарду, висевшую в зале на стене, и мы вчетвером выглядели совсем неплохо, шагая под дождем, как настоящие ветераны. Я поблагодарил свой эскорт и с оружием в руках поднялся по лестнице в свою квартиру, где меня ждала маркиза.
Она улыбнулась, когда я вошел, и я вновь увидел ее мелкие белые зубы. Пока я отсутствовал, она оделась в стиле, подходившем ее положению: вместо того чтобы носить традиционные платья и юбки с фижмами и тугой шнуровкой, она перешла на тщательно продуманные пеньюары, обшитые спереди тяжелыми галунами, которые удерживали все сооружение. Отделка и украшения этих шелковых и атласных фантазий ничем не отличалась от роскошных придворных платьев – самоцветы и жемчуг, – но они были гораздо удобнее для тех, кто находился в таком же положении, как Амалия. А мне особенно нравилось, что они не требовали горничных, чтобы всякий раз их шнуровать.
Платья такого фасона придумала Амалия, которая произвела настоящий фурор при дворе, когда продемонстрировала новый наряд в первый раз. Считалось, что королева их не одобряет, хотя Берлауда держала себя с Амалией с безупречной вежливостью и никто не знал, откуда возник этот слух. Увы, так случалось с большинством слухов.
Амалия явно обрадовалась, когда я вернулся. Я отставил оружие в сторону, запер дверь и обнял ее.
– Никаких неприятностей? – спросила она. – Обошлось без насилия?
– Все закончилось миром. Они получили то, за чем приходили, и кое-что еще.
Она положила голову мне на плечо.
– Я беспокоилась и решила подождать еще час, а потом отправиться к Раундсилверу и рассказать, что я видела, как тебя уводили вооруженные люди в ливрее Венлока.
Я протянул руку и принялся распускать галуны на серебряных пуговицах.
– Твоя забота заслуживает одобрения. Я должен немедленно тебя наградить, – заявил я.
Я расстегнул платье и обнял ее, солнечное тепло ее тела было особенно приятным в этот холодный сырой день. Из горла Амалии вырвался глухой смех.
– Ты замерз, сэр. Давай снимем твою мокрую одежду и положим тебя в теплую постель.
– Восхитительная перспектива. Ты превосходная сиделка. – Мои губы скользнули по ее обнаженному плечу, и она задрожала.
Над нашими головами прогремел гром, и дождь с новой силой принялся стучать по крыше.
