–
Она повернулась ко мне, и наши губы встретились. У них все еще оставался вкус вина.
– Так ты поэт? – спросила она.
– Да, эти строчки сочинил я. Впрочем, их смысл едва ли можно назвать оригинальным.
Амалия обняла меня за шею, и мы довольно долго целовались, пока не раздался настойчивый стук в мою дверь. Я посмотрел на Амалию.
– Тебя никто не может здесь искать? – спросил я.
– Никто не знает, что я здесь, – отвечала она.
Стук продолжался. Я поцеловал Амалию и встал с постели. Набросив плащ, подошел к входной двери и поискал оружие – мне вдруг пришло в голову, что я совершаю прелюбодеяние с замужней женщиной знатного происхождения и кто-то из любопытных родственников мог заинтересоваться ее местонахождением. Я нашел только кочергу от камина и вооружился ею.
– Кто там?
– Я пришел по поручению графа Венлока! – услышал я отрывистый голос.
Я не рассчитывал, что ко мне придет посланец от отца Уттербака, поэтому ответил не сразу и принялся считать дни. Два дня потребовалось, чтобы мое письмо достигло Блэксайкса, где Венлок был лордом-наместником, и еще два на обратный путь.
– Что вы хотите?
– Я пришел за кольцом лорда Уттербака.
Так, мне все стало понятно. Я посмотрел на Амалию, опиравшуюся спиной на подушку и посылавшую мне воздушные поцелуи, и повернулся обратно к двери.
– У меня его здесь нет. Приходите завтра днем.
В ответ раздался новый стук в дверь.
– Откройте дверь, или я ее выломаю!
Я посмотрел на Амалию и изобразил лицо плачущего ребенка. Она рассмеялась. Дверь начала раскачиваться под тяжелыми ударами.
– Хорошо, – сказал я, – я вас впущу.
Я закрыл дверь в спальню и отпер входную. Вошли трое крупных мужчин в синей с золотом ливрее Венлока под мокрыми от дождя плащами. Я почувствовал, как холодок пробежал у меня по спине, когда увидел, что у каждого на поясе висел палаш на перевязи, а за спиной – массивный кинжал.
– Ну, – сказал я, сразу почувствовав, что под моим плащом ничего нет. – Вы же видите, что кольца у меня нет.
Вожак с седой бородой нахмурился:
– Где оно?
– Спрятано в надежном месте.
Вожак кивнул одному из своих людей, тот быстро подошел к двери в спальню и распахнул ее. Я услышал, как ахнула Амалия, и увидел, что она успела отвернуться и натянуть одеяло до подбородка.
– Всего лишь шлюха, – сказал лакей.
По напрягшейся спине Амалии я понял, что она в ярости.
Вожак снова на меня посмотрел.
– Где кольцо? – спросил он.
– Не здесь.
– Тогда тебе лучше отвести меня туда, где оно находится, – прохрипел он.
– Я могу одеться? У меня сложилось впечатление, что идет дождь.
Он злобно усмехнулся.
– Только без фокусов, – заявил он. – Или я буду обращаться с тобой как с разбойником, коим ты являешься.
– Если учесть, что я сам написал письмо вашему хозяину про кольцо, – ответил я, – ваши слова кажутся мне несправедливыми.
– Разве ты его не украл? – Один из лакеев рассмеялся, словно сказал нечто очень остроумное.
– Я украл его у разбойника, – сказал я.
– Тот, кто способен украсть у разбойника, всего лишь вор, который водит компанию с ворами. – И он вновь захихикал.
Я вернулся в спальню и оделся.
– Я скоро вернусь, – прошептал я Амалии, сжав через одеяло ее колено.
Потом я накинул плащ, взял шляпу и вышел с тремя лакеями Венлока под дождь. Они шли, не отставая, словно для того, чтобы убедить меня в моей полной беспомощности.
Когда идет дождь, Селфорд пахнет как выгребная яма. Мусор валяется в переулках, на улицах и дорогах. Со временем вода находит путь в речки и канавы, уходящие в реку Саелле, но прежде отвратительные запахи раздражают носы горожан.
Здание Гильдии Уважаемого объединения мясников, убежище от вони, находилось в конце Канцлер-роуд, высокое строение с куполом из местного белого камня. Дождевая вода лилась из ртов резных горгулий, украшавших карнизы, свет ламп пробивался сквозь витражное стекло окон с изображением пастухов, скотоводов, коров и овец. Я побывал тут накануне вечером, когда звонили колокола, здесь состоялась церемония, на которой почтили память моего отца.
Прощание получилось достойным, голоса хора подмастерий отражались от высоких потолочных балок, Декан и Хранитель говорили о высоких достоинствах моего отца. Я провел некоторое время в размышлениях, печалясь о гибели моей семьи и взволнованный торжественной церемонией. Смерть моей семьи представлялась бездонной пещерой, но прощание наполнило меня, пусть и временно, неким подобием удовлетворения.
Я прошел через галерею и позвонил в колокольчик, и, пока ждал, вожак лакеев бросил на меня подозрительный взгляд.
– Что это за место? – спросил он.
– Здесь хранится кольцо вашего хозяина, – сказал я.
Дверь распахнулась, на пороге стоял подмастерье. Я видел его накануне вечером.
– Привет, Роджер.
– Сэр.
Я сделал знак пальцами:
– Я бы хотел увидеть Декана или Хранителя, если можно. Или мастера Онофрио.
