— Надеюсь, ничего трагического? — спросила Эжени, на ходу предотвращая попытку одной из своих шляпок выскользнуть из саквояжа.
— Вовсе нет, — поспешил заверить ее молодой человек, — расставание будет исключительно полюбовным и оставит всем нам только теплые воспоминания. Хотя вы сможете убедиться в этом своими глазами… если, конечно, захотите присоединиться к нам.
— Я? — Эжени чуть не рассмеялась, до того приглашение было непредсказуемым и в то же время почти наивным.
— Да, да, — отозвался молодой человек как ни в чем не бывало и движением головы отбросил со лба пряди черных, как смоль, волос. — По соседству с гостиницей, которую я вам посоветую, есть чудесный ресторан «Золотой мост». Уверяю, таких омаров вы не попробуете даже в столице. Откровенно говоря, в Нанте дела с ресторанами обстоят куда лучше, чем в Париже — тут, пожалуй, можно надеяться, что тебя не заморят голодом прямо за столом!
— Кажется, я слышу голос настоящего знатока.
— Именно! — подтвердил молодой человек, загадочно улыбаясь. — Куда только меня ни заносила судьба… боюсь, вы даже не поверите.
— Со мной в жизни случалось много невероятного, — ответила Эжени с той же улыбкой, — чтобы я научилась верить даже в самые сумасбродные вещи.
Сколь ни многообещающим было начало этого разговора, его пришлось прервать — бесстрастный швейцар распахнул перед гостями дверь, и Эжени первая ступила в холл — ярко освещенный, отделанный дубом, немного вычурно, но без излишеств; вид обстановки пробуждал лучшие предчувствия относительно всего остального, и Эжени обрадовалась про себя, когда комната для нее нашлась без всяких проволочек. Она назвалась первым пришедшим ей в голову именем, и портье старательно вписал его в раскрытую перед ним книгу; что до спутника Эжени, то он, если и понял, что ей есть что скрывать, не стал задавать никаких лишних вопросов.
— Мы будем в «Мосте» к половине восьмого, — только напомнил ей он, передавая злосчастный саквояж лакею. — Могу я надеяться увидеть вас там?
— Думаю, я смогу оценить тамошних омаров по достоинству, — ответила Эжени, принимая у портье ключ — и, увидев, то же самое делает ее странный спутник, поспешно скосила глаза на страницу со списком постояльцев. Вся страница была густо испещрена именами, среди которых обильно попадались и иностранные, но то, которое ей нужно было, Эжени определила сразу же и точно.
— До вечера, месье Анью, — улыбнулась она и, перехватив удивленный взгляд молодого человека, поспешила удалиться вслед за лакеем. В жилах ее разливалось хорошо знакомое ей сладкое чувство сродни азарту игры или погони; позволив заинтриговать себя незнакомцу, она почитала недопустимым не отплатить ему той же монетой.
***
Явившись в «Золотой мост» к уговоренному времени, Эжени узнала, что для нее уже приготовлен столик — невдалеке от того, за которым расположился месье Анью со своей компанией. Место во главе стола, впрочем, занял не он, а грузный румяный мужчина средних лет, пьющий коньяк, поддерживающий то и дело вспыхивающий над столом смех и взирающий на остальных собравшихся с покровительственной нежностью бывалого учителя; по левую руку от него сидела улыбчивая, со вкусом одетая женщина, которую Эжени про себя определила как его супругу, а по правую — молодой мужчина, по виду южанин (вслушавшись в его голос, Эжени четко уловила в нем нотки иберийского акцента), бывший, судя по всему, героем дня — в его честь произносились тосты, ему посылали наилучшие пожелания и спрашивали о планах на будущее; в общем, понятно было, что именно он был тем, с кем Анью собирался прощаться сегодня вечером.
— Как гласит древняя японская пословица, — произнес Анью нетвердым голосом, поднимаясь с места и взмахивая рукой с зажатым в ней бокалом; несколько капель рассыпались по скатерти, но никто не обратил на это внимания, — носимое ветром семя сакуры рано или поздно…
— Перестань, — укоризненно сказал еще один из присутствующих, молодой человек, развалившийся на стуле так, будто это был королевский трон, и безостановочно подливающий себе виски, — не разменивайся на свои цветистые мудрости для нас. Мы все знаем, что последний раз ты был в Японии, когда тебе и двух лет не сравнялось.
Анью глянул на него насупленно, недовольный тем, что его прервали, но за него высказалась ярко накрашенная девица, не вынимавшая изо рта кончик серебряного мундштука:
— Джейсон, я не знаю, что хуже — цветистая мудрость Юзу или твоя ковбойская прямолинейность.
— Я просто знаю, что дай ему волю — он будет говорить без остановки целый час, — Джейсон пожал плечами и дернулся в явном порыве закинуть на стол одну или даже обе ноги, но вспомнил вовремя, что обстановка к тому не располагает, и потому вид у него был такой, словно он ни с того ни с сего едва не упал со стула. — За это время мы все успеем уснуть!
— Хорошо, — проговорил Анью примирительно, — я попробую уложиться в полчаса.
— Я буду бесконечно благодарен. Чудовищно хочется выпить.
