— У нас уже забрали человек шесть, в том числе и из сезонных рабочих. Но удивительное дело! Погибают на войне только хорошие, честные парни, а вот таких негодяев, от которых даже их родители хотели бы избавиться, сам черт не берет! Недавно в газетах писали, где эти негодяи оказываются первыми и какие «точки» они взрывают! То же самое и военные фабриканты. Все, кто умеет загребать деньги только в такое время,— сплошь жулики! Они и в мирное время способны на любое насилие и грабеж ради денег! Взять хотя бы Ито! Разве это не типичный разбойник? Но вообще-то все они мелкие сошки!
Прервав свою речь, Киити шумно вздохнул и начал зевать.
— По сравнению с теми поистине огромными прибылями, какие получают сейчас на Северном Кюсю, скажем, угольщики, то, что можно нажить при самой благоприятной конъюнктуре в нашем провинциальном городишке,— просто жалкие гроши!
Брань, зевок и эти презрительные слова, видимо, помогли ему немного справиться с душившей его злобой. Опершись локтями на стол и подперев подбородок ладонями, он закрыл глаза.
— Вам, пожалуй, пора отдыхать,— заметила Сакуко. Сёдзо это было кстати, и он решил уйти.
— Да и мне пора. Я сегодня с утра на ногах. Спокойной ночи!—сказал он, поднимаясь.
— Погоди, погоди, куда ты бежишь?—Киити сразу открыл глаза и, ослепленный ярким светом висячей лампы, сощурился.— Разговор еще не кончен. Садись! — приказал он.
— Не поздновато ли? — возразил Сёдзо, взглянув на старинные стенные часы с гирями. Было уже около одиннадцати. Опустившись снова на пол, он попросил разрешения скрестить ноги, затекшие у него от долгого сидения по-японски (насчет этикета Киити был еще более придирчив, чем Дядя).
— Так что вы мне хотите сказать? Я вас слушаю.
— А ты не знаешь что? Речь идет о Масуи. Я вовсе не шутил насчет займа. Ведь сумел ты «пойти на таран», когда тебе это нужно было. Не беда, если ты теперь постараешься и для меня. Пока это еще секрет, но есть человек, предлагающий заняться красителями. Кроме того, идет разговор об учреждении компании по производству сурепного масла.
— Но ведь такие...
— Я вижу, ты собираешься петь мне то же, что и дядя! Война продлится еще долго, это определенно. Поэтому именно теперь я должен решить: либо я придумаю что-нибудь и начну зарабатывать, как все люди, либо так и останусь ни с чем. И если я наконец займусь красителями, то у дядюшки совета больше спрашивать не стану. Да и с тобой я вовсе не советуюсь! Мнение твое меня не интересует! Твое дело — лишь выполнить то, о чем я прошу! Больше от тебя ничего не требуется. Пусть Масуи поможет мне, как помог тебе. Но было бы еще лучше, если бы он привлек меня к каким-нибудь своим делам в наших краях. Пусть бы это был, скажем, цемент в Хоя. Ведь еще до войны там грузились итальянские и немецкие пароходы. А сейчас там такое творится! Невиданно благоприятная конъюнктура!
Городок Хоя, расположенный на морском побережье в тридцати километрах южнее Юки, славится известняком. Даже крыши домов здесь покрыты белой известковой пылью. С прошлого года, когда Масуи с семьей побывал на родине, цементная компания в Хое благодаря вложенному им капиталу чрезвычайно расширила свое предприятие. Директор и управляющий компании, целиком зависимые от Масуи, были местными жителями. Киити их хорошо знал и считал негодяями, наживающимися на войне, подобно Ито.
Под каким бы благовидным предлогом ни начиналась война, кончается дело тем, что она становится источником обогащения фабрикантов оружия и военных поставщиков.
И с этой точки зрения Киити был совершенно прав. Но осуждая других, он и сам жаждал урвать некую толику барышей, которые приносила война тем, кого он осуждал. Следовало бы указать ему на это противоречие, но у Сёдзо не было настроения заводить серьезный разговор на такую тему. Тем не менее, когда Киити снова заговорил о Масуи и стал упрекать брата в неискренности и эгоизме, Сёдзо с ожесточением ткнул выкуренную наполовину сигарету в пепельницу и сказал:
— Не путайте, пожалуйста, разные вещи! Я добивался и добился у Масуи средств, но не ради личной выгоды. Кроме того, со стороны, может быть, и кажется, что я близок с господином Масуи, но на самом деле это не так. Он очень занятой человек, да и у меня нет свободного времени. Я его по нескольку месяцев и в глаза не вижу.
— Но ведь деньги ты получаешь каждый месяц?
— К этому тоже Масуи лично не имеет отношения. И свое жалованье и деньги, отпускаемые на расходы по библиотеке, я получаю с текущего счета фирмы, и все это оформляет его личный секретарь.
— Это тот, что с ним в прошлом году приезжал сюда? Эбара?
— Эбата.
— Ах, да! Господин Эбата. Мы с ним тогда однажды вместе у них ужинали. Он, кажется, родственник госпожи Мацуко?
— Двоюродный брат.
— Вот как! Ну, так можно и с ним.
— Что можно?
— Как что? Поговорить о моем деле! Это даже лучше, чем обращаться прямо к Масуи. Договориться с господином Эбата, чтобы он поставил этот вопрос перед патроном,— самый удобный путь. Даже если это будет только предварительная разведка — и то неплохо! Это-то ты по крайней мере можешь сделать?
— Не хочу!
