Потребовав у жены еще вина, Киити заявил, что война, по-видимому, кончится не скоро, а значит, и сейчас еще не поздно чем-нибудь заняться, и он обязательно попробует открыть какое-либо прибыльное дело. Но он уже не позволит дядюшке указывать ему! Затем Киити вернулся к разговору о капитале. Состояние кошелька Таруми такое, что на него нельзя рассчитывать, но вот Масуи, должно быть, мог бы ссудить ему любую сумму, если бы захотел помочь. Сёдзо хоть бы раз постарался для брата и устроил ему это.
— Ведь для себя-то ты сумел выпросить у него денежки. Да еще как ловко! На какую-то там историю христианства! А кому эта чепуха нужна? Нет ведь чтобы подумать о брате! —начал привязываться Киити.
Сёдзо понимал, что в пьяном виде Киити выбалтывает свои истинные намерения, и ему стало противно. С другой стороны, ему ничего не стоило осадить брата, а сейчас он даже чувствовал свое превосходство. Он тоже налил себе виски— на этот раз покрепче — и, пока медленно подносил стакан ко рту, раздумывал, как лучше поступить. В нем боролись два желания. Лучше всего было бы сейчас подняться, уйти к себе и на том покончить разговор. Вместе с тем его подмывало озорное желание раззадорить брата — хоть чем-нибудь да отомстить ему.
Сёдзо, выпивший пива еще на Косогоре, опьянел больше, чем сам это чувствовал. Ставя стакан на стол, он вдруг спросил:
— Скажите, брат, а сколько в общем нажил Ито?
— Откуда мне знать доходы этого прохвоста...— добавив забористое словечко на местном наречии, ответил Киити и с ненавистью взглянул на брата, словно перед ним был Ито.
Киити сравнительно спокойно мог слушать рассказы о военном буме на Северном Кюсю и прибылях судовладельца из соседнего города, но как только заходила речь о человеке, которого он умышленно не называл, зависть его бурно прорывалась.
Из пулемета вылетает не одна пуля. На вопрос Сёдзо Киити очередь за очередью выпалил все, что переполняло его душу и что в конечном счете составляло суть того, о чем он до сих пор говорил обиняками. Хотя он и воскликнул с негодованием «откуда мне знать», но вряд ли Сёдзо мог бы еще от кого-нибудь услышать столько сведений о прибылях противника брата, сколько услышал сейчас из его уст. Между прочим, Киити рассказал следующее. Частные предприятия, выполняющие военные заказы, получают, например, за каждую ручную гранату такую же сумму, какая была установлена для армейского и военно-морского арсеналов. А издержки производства на частных предприятиях значительно ниже; в отличие от казенных они ни от кого не зависят ни в смысле оплаты рабочей силы, ни в смысле других основных затрат и накладных расходов. Так что Ито загребал такие деньги, какие ему и во сне не снились.
Рассказ Киити произвел на Сёдзо такое сильное впечатление, что его досада на брата исчезла.
— Неужели армия платит такие огромные деньги?! — вырвалось у него.
— Поэтому-то он и может грабить! С недавнего времени у заводских ворот установлен полицейский пост. Вот как ловко получается: он ворует и его же полиция охраняет! Стыдно сказать, но даже среди наших друзей нашлись перебежчики. Когда он начал входить в силу, они хвастливо говорили, что ни за какие деньги не позволят своим сыновьям и дочерям работать на его заводе. А потом сами потихоньку стали их туда посылать! Попробуй сейчас кого-нибудь нанять! Никто на прежних условиях не идет. А тот прохвост спокоен: к нему валом валят. Куда там! Он и его сынки воображают, что они теперь весь город кормят!
— Взять хотя бы служанку, что у нас еще недавно работала,— с раздражением заговорила Сакуко.— Ведь что сделала! Объявила, что выходит замуж, мы ее отпустили, сделали свадебные подарки, а оказалось, что она ушла на консервный завод!
Сакуко до сих пор была недовольна тем, что ее выдали замуж в эту чуждую ей купеческую семью. С годами она становилась все более самоуверенной и теперь даже на мужа частенько поглядывала холодно и презрительно. Но тут она была с ним вполне солидарна.
— Это уже не мода, а какая-то эпидемия,— пожаловалась она.— Кто только сейчас не стремится попасть на эту несчастную консервную фабрику или на металлический завод! Сёдзо-сан давно не был дома и не знает, что здесь творится. Стоит сделать малейшее замечание служанке — и конец. Не найдешь потом, кто бы тебе огонь развел, чтобы рис сварить.
— Да теперь, наверно, везде так,— заметил Сёдзо.
— Ну, женщины-то еще как-нибудь справятся,— резко проговорил Киити.
Ему, видимо, хотелось прекратить этот разговор о преуспеянии его врага Ито. Он сказал, что больше всего его заботит пополнение штата рабочих и служащих фирмы — ведь многие ушли на фронт.
