Правда, это были лишь слова. На самом деле Киити вовсе не собирался поднимать вопрос о женитьбе брата.
Дядюшка с тетушкой, которые раньше частенько намекали ему, что пора обзавестись семьей, после событий на мосту в Лугоу стали помалкивать на этот счет. Они, по-видимому, считали, что теперь с женитьбой не следует торопиться. Потому, наверно, они за ужином и рассказали ему о молодой вдове. Но Киити совсем по другой причине не хотел, чтобы брат женился. Тогда ему пришлось бы выделить Сёдзо долю имущества, а он боялся этого ничуть не меньше, чем дядя и тетя — красного листка.
— Сакуко, виски! — хлопнув в ладоши, приказал жене Киити.
Затем он крикнул служанке, черный силуэт которой виднелся сквозь плетеную дверь, чтобы та принесла холодной воды со льдом.
— Ведь вы, кажется, совсем недавно жаловались на желудок! Не понимаю, право!,,
Сакуко сердито взглянула на мужа, но тут же поднялась с места и открыла буфет. На верхней полке стояло в ряд пять-шесть четырехугольных бутылок, целый склад. Виски завелось в доме с тех пор, как фирма «Сантори» открыла водочный завод в долине за кладбищенской горой; здесь качество воды и влажность воздуха были признаны благоприятными для производства виски.
— По-прежнему обмениваетесь с ними? — спросил Сёдзо.
— Странное дело! Мальчики из кондитерских больше любят фрукты, а мальчики из фруктовых лавок — сласти. Так и тамошние пьяницы: наше сакэ они предпочитают своему виски.
— Вот и таскают его нам без меры и без счета! А к чему оно? Одна морока с ним,— проворчала невестка.
«И все же, вздумай я попросить несколько бутылок для себя, вряд ли бы ты выразила удовольствие»,—подумал Сёдзо, принимая у служанки кувшин с холодной водой, и тут же рассердился на себя. Вот оно что значит—чувствовать себя нахлебником! И мысли-то какие унизительные появляются!
— Э! Да ведь делается это так, что денег платить не надо! Чем плохо?! — возразил Киити.
Виски, как видно, пришлось ему по вкусу, недаром он ссылался на мальчишек. Последнее время он не одной холодной водой утолял жажду, мучившую его после возлияний на банкетах.
— Разрешите, я сам себе налью.— Взяв четырехгранную бутылку, Сёдзо подлил в стакан с водой несколько капель виски. Старший брат сделал себе смесь покрепче и с жадностью проглотил ее. Облизав влажные губы, он неожиданно сказал:
— Как ты думаешь, Сёдзо, Масуи-сан не даст мне взаймы немного денег, а?
— Хм!.. Но я не понимаю, зачем это вам?
— Ты, наверно, думаешь: а зачем это в Токио деньги занимать? Конечно, если продавать по бутылочке сакэ и зарабатывать жалкие гроши — для этого лишние деньги не нужны. Можно прекрасно обойтись и тем, что есть в Юки. Но будь у меня лишние деньги, я бы попробовал заняться и новыми делами. Сейчас на войне наживается всякий, кому не лень. А я что? Буду все время ворон считать?
Вспомнив, что рассказал ему сегодня за ужином дядя, Сёдзо ожидал, что брат заговорит об Ито. Но Киити начал с военного бума на Северном Кюсю, а затем стал рассказывать, как наживается частная пароходная компания из соседнего города, с которой торговый дом Ямадзи вел дела. Одно время компания была на грани банкротства и даже задерживала платежи за сакэ. Но как только начались военные события, несколько пароходов были зафрахтованы военным ведомством и на владельца пароходства полил золотой дождь. А сколько он еще заработает! Трудно даже вообразить!
— Пароходы — дело выгодное. Сейчас за любое дрянное суденышко хватаются,— заметил Сёдзо.
— Когда этот судовладелец,— продолжал Киити,— оказался в тяжелом положении, я частенько выручал его с векселями. Как-то раз он даже слезно просил меня вступить с ним в компанию. Если бы я тогда не свалял дурака, мы бы создали товарищество с ограниченной ответственностью и сейчас я не хуже других денежки бы загребал. А все дядюшка с Косогора! Каждый раз, когда я намереваюсь что-нибудь предпринять, он обязательно препятствует. Из-за него я упускаю золотые возможности! Я становлюсь посмешищем не только для наших противников — о них и говорить нечего. Свои и те начинают считать меня бездарным человеком... Вот и подумай, чем я обязан нашему милому дяде, не знаю, как его и благодарить,— злобно сказал Киити и резким движением протянул жене пустой стакан.
Взглянув на его короткие волосатые пальцы с грязноватыми плоскими ногтями, вцепившиеся в стакан, словно присоски, Сёдзо почувствовал тошноту.
Упреки по адресу дяди были несправедливы. Слабохарактерный, нерешительный Киити сам боялся что-либо предпринять, не посоветовавшись с дядей, и всегда был доволен, когда, отказываясь от той или иной затеи, мог сослаться на дядю.
