Дверь затворилась. Даже не подумав поднять упавшую под кресло «Коломбу», Тацуэ буквально рухнула в него. Она почувствовала чисто физическую усталость, как будто долго шла пешком по крутой дороге. Однако голова снова начала работать четко, как механизм, все части которого после смазки действуют слаженно и гладко. События сегодняшнего утра вставали перед ней в новом свете. Почему она так легко поверила Мацуко, будто Сёдзо поставил себе целью жениться на Марико и добивается этого непозволительными средствами, что якобы вытекает из признаний девушки. Какая глупость! Сейчас все стало совершенно ясно. Как она могла принять вымыслы тетушки за чистую монету?.. Она оказалась не умнее Мацуко. Это не столько смешно, сколько досадно. Что касается выбора Марико, то, как всякое необычное событие, после того как оно уже совершилось, он казался ей теперь ничуть не странным, наоборот, вполне естественным. По сравнению со всеми молодыми людьми, которых Мацуко одного за другим прочила племяннице в женихи, Сёдзо, несмотря на его прошлую связь с госпожой Ато (о чем знала только Тацуэ), несомненно, был куда больше похож на настоящего человека. Итак, Марико сделала разумный выбор, и Тацуэ готова была ей даже помочь, но вместе с тем в глубине души она еще колебалась. Тут не было ревности в общепринятом смысле этого слова. С Сёдзо ее связывало сильное чувство, но это была не любовь,. а дружба, не лишенная, правда, оттенка нежности и какого-то влечения, и Тацуэ сейчас немножко все-таки ревновала. И все же она думала, что, будь она на месте Марико, такой же молодой и ничем не связанной девушкой, вряд ли она пожелала бы выйти за Сёдзо. Всерьез она и раньше никогда не помышляла о браке с ним. А тут перед ней предстала такая чистая и бескорыстная, не знающая сомнений девичья любовь! Это обезоруживало ее, служило как бы укором, умиляло и в конце концов подтолкнуло Тацуэ сделать доброе дело. Она знала, что разрешить вопрос будет нелегко, но была уверена, что никто, кроме нее, не станет на сторону Марико, и решила употребить все усилия, чтобы ей помочь. Прежде всего нужно вызвать сюда Сёдзо, пока его не перехватила Мацуко. Звонить по телефону — долгая история,— даже при срочном вызове прождешь два-три часа. Лучше послать телеграмму.
За столиком, стоявшим у окна, Тацуэ написала телеграмму и, вызвав горничную, распорядилась ее отправить. Потом, облокотившись на столик и устремив взгляд куда-то в пространство, долго сидела неподвижно. Глаза ее светились добротой, но было в них и что-то похожее на зависть. Но вот она медленно опустила веки, блеск в глазах сразу погас, и с горькой усмешкой она подумала: «Я стала свахой».
На другой день, когда Сёдзо позвонил по телефону, в доме был переполох. Спускаясь к завтраку, Марико упала без чувств на лестничной площадке. Вызванный врач определил легкую анемию мозга, оказал Марико помощь, и девушку уложили в постель. Тацуэ бросилась к телефону.
— Как ты быстро! Ты что, ночным поездом? Когда же ты получил телеграмму?
— Телеграмму? Никакой телеграммы я не получал.
— Неужели? Как же так?
— Таттян, ты с утра никуда не собираешься?
— Ничего не понимаю! Ведь я жду тебя, я послала тебе телеграмму.
— Странно, я ничего не получал!
— Во всяком случае приходи сейчас же. Придешь — все узнаешь!
Она хотела было сказать, что может прислать за ним машину, но связь прервалась. Вероятно, Сёдзо опять у профессора Имуры. Может быть, звонил из автомата? Как бы там ни было, но если он даже случайно приехал — это перст судьбы. Час ожидания показался Тацуэ бесконечно долгим. Встретила она Сёдзо не очень любезно.
— Когда ты отделаешься от своей скверной привычки вешать трубку раньше времени?—воскликнула она, откровенно выражая свое неудовольствие, точно Сёдзо заставил прождать себя добрых полдня, а затем добавила:—Однако почему же телеграмма не дошла?
— А ты послала по старому адресу? — спросил Сёдзо.— Я ведь теперь перебрался на другую квартиру. Но это совсем рядом. Швейцар в пансионе по-прежнему получает всю мою почту и в конце дня приносит мне. Телеграмма, наверно, пришла, когда я был еще в библиотеке, и вечером он, конечно, ее принес, но меня уже не было в городе: я пораньше отправился на вокзал, чтобы успеть до поезда перекусить.— Но что у вас стряслось? Зачем понадобилось вызывать меня телеграммой?
