Сёдзо изумленно посмотрел на него и даже не сразу снял шляпу в ответ на поклон Инао. Какое-то мгновение он даже не понимал, что слова эти относятся именно к нему. Для него был полной неожиданностью град поздравлений, которыми осыпал его Кунихико, как и то, что ради него такая важная персона задержалась у подъезда. Сёдзо казалось, что все эти любезности обращены к кому-то другому. Но Кунихико не обратил внимания на выражение его лица. Улыбаясь не столько дружеской, сколько заговорщической улыбкой, словно он видел Сёдзо насквозь, и сверкая зубами, казавшимися особенно белыми на его коричневом, как у мексиканца, лице, он сказал, что сегодня вечером едет в Каруидзава. Не нужно ли что-нибудь передать?
— Да нет, благодарю вас,— сухо ответил Сёдзо, недовольный этим фамильярным вмешательством в его личные дела.
— Против обыкновения я пробуду там целых два, а то й три дня. Может быть, выберете время и заглянете к нам?
Это было сказано уже из автомобиля, без особого расчета на ответ. И так как машина тут же тронулась, Сёдзо избавился от необходимости отвечать. По правде говоря, и он собирался, если его здесь не задержат, ехать сегодня вечером в Каруидзава. Хорошо, что он встретился с Кунихико, теперь можно без сожаления отложить, свою поездку.
Сёдзо направился к черному ходу, но вдруг его окликнули:
— Сёдзо-сан, пожалуйте сюда! —громко сказала госпожа Таруми, выглядывая из вестибюля, перегороженного золоченой ширмой. Эта перемена в обращении была не менее разительной, чем внезапная приветливость Кунихико Инао. Провожая зятя, супруги Таруми как будто ждали прихода Сёдзо и вовсе не старались показать, что это чистая случайность.
— Знаешь, а ведь Кунихико тоже немало потрудился, чтобы твое дело выгорело,— прежде всего заявил Таруми, когда они вошли в его кабинет.
В словах Таруми о Кунихико не было ничего особенного, но Сёдзо понял, что хозяева дома заметили, как холодно он держал себя при встрече с их зятем. В ответ Сёдзо сказал, что ему, конечно, следует поблагодарить господина Инао. Таруми с довольным смешком изволил пошутить, что «при проведении этой операции начальником штаба выступала Тацуэ».
— Да, Тацуэ я очень многим обязан,— подтвердил Сёдзо.
— Ничего, не беспокойся. Она ведь вообще у нас особа напористая. Уж если за что возьмется — держись! И другим задаст хлопот. Вот и на сей раз. Днем меня дома не бывает, да и по телефону некогда разговаривать, так она звонит, бывало, в полночь, и начинается: скажи Масуи то-то ито-то. Наговорит всякой всячины, а сама ведь и со стула не поднимется, только приказы отдает. Просто измучила меня и Кунихико загоняла с поручениями. Но как бы то ни было, а дело сделано. Успех налицо!
— Да уж, видно, так судьба решила. Вот я совсем не думала, что нашей Мисако выпадет счастье выйти замуж за господина Маки, а теперь уже все решено, кажется, что иначе и быть не могло.— Кимико, как все матери в подобных случаях, увлеклась рассказом о своей дочери, но все же не забыла сказать, что от души рада за Сёдзо, и, поздравив его, добавила:
— Однако знаете, Сёдзо-сан, сейчас-то уже это можно открыто сказать, но поначалу мы с мужем очень беспокоились, чем все это кончится, уж очень воинственно была настроена госпожа Масуи.
— Да, не хотела выдавать за тебя Марико. Она на меня до сих пор дуется.
— Нет, вчера она уже была совсем другая. Я, говорит, уже примирилась.
Мацуко и впрямь не привыкла долго горевать: она, невидимому, уже сменила гнев на милость и, утешаясь надеждой сыграть пышную свадьбу, жила теперь в предвкушении этого удовольствия. Ее вчерашний утренний визит к Таруми был продиктован желанием посмотреть, как идут приготовления к свадьбе Мисако, и вволю поболтать об этом событии. Кимико начала уже во всех подробностях рассказывать, как весело и приятно они провели время, но Таруми вдруг перебил ее:
— Послушай, а твои служанки знают, что нужно поскорее накрывать на стол?
Если Таруми ужинал дома — а это случалось довольно редко,— на стол всегда подавали в восемь часов. Для Таруми, как одного из лидеров «Ассоциации помощи трону», созданной для содействия правительству в ведении войны, пригласить сегодня вечером Сёдзо отужинать с ним было еще тяжелее, чем для Масуи уделить ему вчера утром двадцать минут. И то и другое было просто чудом. Но ведь Сёдзо будет зятем Масуи, и это заставило Таруми совершить невозможное. Однако, закончив ужин, он немедленно собирался уехать. Поэтому он и приказал поторопиться.
— На кухне должны об этом знать,— начала было Кимико, но взгляд мужа оказал на нее магическое действие, она сразу положила веер, которым обмахивалась, и поднялась.
— После того как Тацуэ забрала у нас кухарку, так вкусно, как раньше, вас не угостишь. Вы, пожалуйста, не взыщите,— выходя, сказала она Сёдзо.
— Открой то, бургундское,— крикнул Таруми ей вслед. Затем он обернулся к Сёдзо и с таким видом, будто хотел сказать «ну, начнем», остановил на нем взгляд своих больших глаз с тяжелыми веками, чем-то напоминающих глаза Тацуэ.
