Круглые и какие-то растерянные, словно спросонья, глаза Таэко, похожие, как и все лицо ее, на заячьи, удивленно мигнули. После этого о зяте господина Масуи больше не заговаривали; как видно, замужество Марико здесь не одобряли, однако никто не посмеялся над Мацуко, которая после скромной свадьбы, отмеченной в узком семейном кругу, объехала всех своих знакомых и с сожалением говорила о том, что свадебное празднество по обычаю, принятому в провинции, состоялось на родине жениха. Словно за какой-то непростительный проступок, она без конца извинялась, что ей не удалось устроить свадебный пир в Toкио, а ведь она ждала от него так много удовольствий. Что поделаешь! Не смеялись над Мацуко потому, что Хидэмити, как мужчине, неудобно было поддерживать дамские сплетни, а дамы на сей раз предпочли играть в благородство.
— Ну а как господин Тадафуми? По-прежнему собирается перейти в военно-морское училище?—ловко переменил тему разговора Хидэмити и отставил чашку с остыв-шим крепким чаем.
— Сам-то он думает поступить, а вот удастся ли — это еще неизвестно. Экзамены, по-видимому, ужасно трудные!
— Ну, с такими способностями, как у Тадафуми, можно не сомневаться, что все будет благополучно. Не так ли?
— Н-да,— согласился с женой Хидэмити. После этого он спросил Миоко, пригласила ли она сейчас для сына какого-нибудь домашнего учителя.
— К сожалению, это не так просто сделать.
В мелодичном голосе Миоко прозвучали печальные нотки. По расчетам домоправителя, на оплату Сёдзо Канно, приглашенного в качестве домашнего учителя, ухлопали огромные деньги, так что каждый час занятий обошелся несусветно дорого, и теперь старик восставал против повторения таких чудовищных расходов. Этого госпожа Ато, конечно, не стала передавать, сказав, что сейчас, к счастью, к ним ходит студент юридического факультета Ясухико Ханава, который и выполняет обязанности домашнего учителя. Этот студент — двоюродный брат товарища Тадафуми, того самого, который зовет его с собой в военно-морское училище. Ну, словом, племянника контр-адмирала Фудзита, особо отличившегося в Малайских водах.
— А как зовут студента? Ясухико Ханава? Это не младший ли сын госпожи Ханава?
Таэко знала его. Госпожа Ханава, жившая уединенно после того, как она потеряла за границей мужа, бывшего посланника, была близкой подругой старшей сестры Таэко, которая тоже овдовела. Они были в очень хороших отношениях, и при поездках в Кансай сестра Таэко всегда останавливалась у госпожи Ханава.
Итак, Ясухико Ханава постигла участь, которой редко кто избегал в их кругу, где все были связаны друг с другом. Таэко знала о нем решительно все, вплоть до того, что перед окончанием колледжа он заболел туберкулезом и на-) ходился на излечении в санатории.
— Но, говорят, у него сейчас уже все в порядке и даже рентгеновский снимок не показывает затемнения.
— Все-таки ему нужно быть очень осторожным. Ведь отец его, кажется, умер от этой же болезни.
— Отец его умер не от чахотки, а от водки,— отрезал Хидэмити.
И он рассказал о тех обильных возлияниях, свидетелем которых оказался во время заграничной поездки, когда пользовался гостеприимством Ханава, бывшего в ту пору посланником в Швейцарии. Он добавил, что это был многообещающий молодой дипломат, который мог бы сделать блестящую карьеру; если сын во всех отношениях походит на отца, это прекрасно, лишь бы не страдал ужасным пороком, к сорока годам сгубившим отца. Миоко тут же ответила, что за молодого Ханава она ручается: он и в чай себе ни одной капли виски не наливает. Затем она взглянула на каминные часы в виде серебряного земного шара, который держал гигант Атлас, и сверила с ними свои часики «Нардан»—размером с пуговичку, вынув их из кармашка в левом рукаве кимоно. Было уже четверть пятого, а в пять часов должен был прийти на урок Ясухико Ханава. Новый учитель пока не получал никакого вознаграждения, зато в отличие от Сёдзо держал себя непринужденно, как человек их круга, как друг дома; частенько засиживался и оставался ужинать. А после того, как виконт уезжал по своему обыкновению играть в маджан, трудно было сказать, где больше времени проводит учитель: в классной комнате Тадафуми или в комнате Миоко.
Миоко грациозно поднялась с дивана, собираясь проститься и уехать, но вдруг снова заговорила о молодом Ханава.
— Он хочет пойти по стопам отца — стать дипломатом, но его дядя, адмирал Фудзита, не одобряет его желания. Поэтому Ясухико хоть и живет у него в доме, а все же чувствует себя там очень неудобно, просто жаль бедного юношу.
На заячьей мордочке Таэко снова появилось насторо- женное выражение. Однако она поспешила выразить горячее сочувствие «бедному юноше» и сказала, что тоже слышала о его нелегком положении от своей старшей сестры, и в заключение слегка побранила жену адмирала за бессердечие. Это было своего рода любезностью по отношению к Миоко. Затем, провожая ее до вестибюля, Таэко не забыла присовокупить еще одну любезность, ставшую модной в военное время:
