Мне меньше лет, чем мисс Бэйли: всего-то двадцать четыре. Но, сидя перед ней, точнее, перед экраном компа, я чувствовала себя каким-то мешком с цементом, который не сдвинуть-не поднять. А всему виной не только чертовы двадцать, нет, по правде сказать, тридцать с лишним фунтов, которые я тщетно пыталась сбросить еще со старшей школы.
Да, мне удалось скинуть немного жирка благодаря занятиям растяжкой и румбой. И еще раз, да, я стала чуток увереннее, потому что во многом повзрослела. Но…
– Да, мисс Бэйли, помню, – согласно, даже как-то податливо кивнула я, хотя уверенностью в небольшой кухне-гостиной моей съемной квартиры даже и не пахло!
«Будь проклят тот день, когда Нина уговорила участвовать во всем этом безумии!» – в который раз мое нутро кольнуло миллионом ледяных мелких и очень острых иголок…
– Давайте еще раз, Офелия, – одарив меня ответной, но, скорее, вежливо-снисходительной улыбкой, произнесла Диана Бэйли, эта королева психоанализа. – Ваши персональные данные – конфиденциальны. Очень нежелательно пользоваться мобильными устройствами и прочими вещами для связи с родными-близкими. Вы высылаете отчеты в свободной форме. Результаты работы будут изучены и, возможно, станут основой диссертации. Вы получите гарантированное вознаграждение в пятьдесят тысяч долларов по окончании исследования… – продолжила выдавать информацию Бэйли то ли для закрепления, то ли для проверки моей готовности. Пока я молча и коротко кивала, тщетно пытаясь осознать весь масштаб авантюры…
Господи, завтра всё начнется! Мне уже не соскочить и не съехать с темы. Ведь договор с ее научно-исследовательской компанией подписан неделю назад. А проклятый чемодан собран…
Не спрашивайте, почему не Бифало или Буффало, а именно произношение на «А», это лучше у его приятелей из школьной футбольной команды узнать…
Боже, как я могла добровольно согласиться вновь, спустя столько лет, встретиться с этим….
– Ваши персональные данные не разглашаются. Использование мобильного телефона и прочих гаджетов, можно сказать, кхе-кхе, под запретом, кроме самых экстренных случаев, мистер Ривера… – сжато и сухо давал краткую выжимку из договора гребаный мозгоправ Эштон Коулман. – Цель данного исследования – наблюдение и изучение…
Я не собирался вслушиваться в его заумную болтовню и с похуительно-демонстративным видом полез в мобильный, который у меня не отобрали, но запретили использовать, будто я какой-то подросток, принесший домой плохую оценку.
Сообщение от контакта «Ванесса»: «Вещи забрала. Прощай, Джей!».
– Adios, bebe2! – в досаде выплюнул я в экран старенького потрескавшегося Айфона, не обращая внимания на то, что мозгоправ-Коулман замолк, сбившись с мыслишек.
Да, я вообще-то в курсе что бывшая забрала своё барахло пока я шатался с пацанами по городу и пил пивко. Она знала мое специфическое расписание дня и специально выбрала момент, чтобы не пересекаться. Ну и хрен с ней, проехали!
А мозгоправ, судя по виду, явно охренел от моей наглости и… как его… э-эм… нарочитого, точняк, нарочитого пофигизма к его трепу.
– Что, мистер Ривера? – сухо спросил Коулман, которому по факту было насрать на мои проблемы. Он таким образом просто пытался переключить внимание меня, подопытного кролика. Большой мясной туши с ростом в шесть с половиной футов3 – так, по крайней мере, я помню с времен школьных измерений перед началом сезона юношеских игр.
– Э-э-э, это я не вам. Вещайте дальше, я вас слушаю, – внаглую наврал я очкастому умнику, продолжая пялиться не на его рожу в окне компа, а в экран мобильника.
Да-да, я показательно и упорно делал вид, что мои делишки-переписки куда важнее его слов.
– Так что там с бабками? Не удалось эту вашу, как ее, ну, коллегу по цеху уломать? – Я попытался сделать филдгол. А точнее, я откинулся на спинку покоцанного дивана и закинул ногу за ногу.
Короче, спросил прямо его в лобешник, потому что «кролик» окончательно забил на правила вежливой беседы. Потому хоть я и согласился быть подопытным, но никак не рабом. И я пытался дать это понять каждую гребаную секунду общения с холодным, равнодушным задротом-Коулманом.
– Увы, мистер, Ривера. Пятьдесят тысяч долларов, и ни центом больше, – весьма ожидаемо, абсолютно безэмоционально произнес мозгоправ, потерев переносицу под очками.
