Там, в доме Ники, когда забирал малыша. Алекс взял его на руки, щенок радостно тявкнул и, дрожа от восторга, принялся вылизывать нос нового хозяина. Алекс рассмеялся, уворачиваясь:
– Ну-ну, Тузик, прекрати!
– Тузик? – удивленно приподнял брови вышедший к ним жених Ники. – Какое странное имя.
Ника ничего не сказала, только чуть нахмурилась, словно что-то припоминая. Расспрашивать, почему именно так, не стала.
Алекс всё равно не смог бы объяснить. Просто это имя прозвучало в его голове. А произнёс его детский голос.
Этой же ночью ему приснился сон: маленькая, лет трёх, светловолосая девчушка прижимает к груди новую плюшевую собачку. Голубые глаза малышки сияют, она смотрит на Алекса и звонко сообщает:
– Я назову его Тузик!
– А «спасибо» твоё где? – женский голос, самой женщины не видно.
– Пасиба, дядя Алик!
А потом новый приступ головной боли вышвырнул его из сна, в котором он был счастлив. Он точно это знал, чувствовал. Но был ли это только сон или фрагмент его прошлого? Кто эти девочка и её мама? Что их связывало?
Но любая попытка разобраться с этим заканчивалась одинаково: взрыв боли, тошнота, невозможность выполнять свои прямые обязанности.
Поэтому Алекс больше не пытался вспомнить. Но Тузик остался Тузиком. Тузом, Тузянищем. Тузяндрой. Тузидисом. Его единственным спасением от одиночества и странной, выматывающей тоски.
Свои подозрения насчёт Доры он пока держал при себе. К Ифанидису следовало идти только с железобетонными доказательствами, ведь Кайману вряд ли хочется узнать, что он стал отцом крысы.
А у Алекса пока не то, что железобетонных – соломенных доказательств не было. Всё на уровне догадок и интуиции.
Оставалось одно – следить за Дорой. А сделать это было не так уж просто, девица оказалась хитрой, умной и предусмотрительной. Она выбиралась из дома исключительно по делам: в клинику на физиопроцедуры, к косметологу и время от времени – на шопинг. По пути заезжала в рестораны, обедала, но никаких сомнительных встреч, всегда одна. Персонал клиники и косметолога Алекс проверил лично, ничего, хоть как-то указывающего на связь с Солом Козицки, не нашёл.
Во время шопинга Дора тоже ни с кем не контактировала, от помощи продавцов-консультантов отказывалась. Чётко знала, чего хочет, шла и покупала.
Алекс почти готов был поверить, что ошибся, но для стопроцентной уверенности решился на последний вариант – прослушку.
Зарядил «жучками» все сумки и рюкзаки Доры, чтобы наверняка не упустить, и вот уже три дня мотался следом за дочерью босса, слушая все её разговоры.
Ни-чего.
Ничего интересного обычная болтовня с врачами, медсёстрами, косметологом, продавцами.
Сегодня был последний день слежки. Алекс так решил, ведь время уходит, крыса продолжает пакостить, а он зациклился на дочери босса.
Дора съездила к косметологу и сейчас заехала пообедать в ресторан, где бывала чаще всего. Кухня там действительно отменная.
За столом Дора была, как всегда, одна. Алекс, привыкший всё доводить до конца, всё равно вставил наушники, приготовившись фиксировать всё, что скажет дочь босса. И вздрогнул, услышав голос официанта:
– Добрый день! Вы готовы сделать заказ?
Дора была готова, что-то говорила, официант уточнял и переспрашивал, а Алекс чувствовал, как вдоль позвоночника словно ток прошёл. Была бы у него шерсть, сейчас дыбом бы встала.
Он узнал этот голос.
Слышал его в ту ночь, в салоне микроавтобуса, это был человек из свиты Сола «Аги» Козицки.
Он никогда не думал, что способен испытывать такой накал эмоций. Вся его прежняя жизнь была ровной, без особых потрясений и проблем, даже во время длительного загула после окончания университета. Да, было всё – и страдания, и ликования. Радовался, злился, нервничал, даже психовал – одна история с Ифанидисами чего стоила. Но это всё равно было как-то спокойнее, что ли, он не терял контроля над собой ни разу. Не испытывал дикого желания собственными руками придушить кого-то.
А там, в контейнерном гетто, захотел.
Особенно когда услышал выстрел в глубине контейнера и, ничего не соображая, рванулся к металлической двери, намереваясь выбить её. Его успели перехватить секьюрити отца. Сначала двое, но они не справились. Димитрис, никогда не увлекавшийся боевыми искусствами, сумел вырваться из захвата тренированных и сильных спецов. На помощь первым двум подоспели остальные, совместными усилиями смогли зафиксировать обезумевшего Кралидиса-младшего, а там и дверь контейнера распахнулась.
Первым вылетел пистолет. Затем, предупредительно голося о том, что сдаются, с поднятыми руками вышли двое. На одежде одного из них была свежая кровь.
И вид этой крови окончательно выбил предохранительные клапаны нервной системы Димитриса. Он сумел освободиться и, не издавая ни звука, набросился на окровавленного типа, повалил на землю и начал душить.
Тип хрипел, с ужасом глядя в холодно-сосредоточенное лицо напавшего. Он пытался что-то сказать, тыча рукой в сторону двери, но Димитрис не реагировал. И оттащить его не получалось.
Пока не зазвучал тихий, словно с рудом проходивший сквозь связки, голос:
– Димка, не надо! Он меня спас!
