– И три, – катнул желваки Кайман. – Два – наказание за то, что не смог купить Нику и сделать её своей игрушкой. Но и раз, и два на самом деле всего лишь приятные бонусы личной мести Солка Козицки, а вот три – основная цель Аги.
– Какая же?
– Уничтожить мой канал поставки товара на кораблях Кралидисов. И занять эту нишу, выкинув меня из бизнеса. Ты прекрасно понимаешь, что при расследовании обстоятельств гибели Бернье обязательно всплывут доказательства его криминального бизнеса. Вернее, нашего с ним, но это недоказуемо, не зря же я отправил туда Нику И, скажу честно, сделаю теперь всё возможное, чтобы её причастность к делишкам Бернье стала очевидной. Мне жаль, что всё так сложилось, девчонка мне симпатична.
– Но Ага ведь не успокоится, дальше будет хуже!
– Я всё прекрасно понимаю, – холодно произнёс Ифанидис. – Как и твою озабоченность собственной судьбой. Поэтому с сегодняшнего дня у тебя одна задача – любой ценой изъять у Козицки видео с убийством Бернье. Если успеешь до суда, обещаю – сделаю всё возможное, чтобы девчонку оправдали.
По всем законам – и логики, и просто жизни – ей сейчас полагалось медленно погружаться в бездну отчаяния, осознав, что всё кончено. Конец сказки, книжку закрываем.
Ну а то, что конец у сказки оказался неправильным, никаких «жили они долго и счастливо», так это потому, что сказка взрослая.
Страшная.
С очень плохим концом, где умерли все.
Вернее, всё. Счастье. Любовь. Преданность. Нежность. Доверие. Надежда…
Ничего этого больше нет. Сгорело, оставив после себя только пепел. Много пепла, от любого движения взмывающего вверх, чтобы засорить глаза – заставив плакать; засорить душу – заставив задыхаться.
Сгорело всё не сразу, нет. Первые часы и дни после ареста Алина ещё была укутана коконом любви и заботы Димитриса и его родителей. Все были уверены, что произошла чудовищная ошибка – настолько абсурдным казалось обвинение.
Убийство?! Да вы с ума сошли! Где убийство, а где эта хрупкая перепуганная девчонка? Да и зачем бы Нике понадобилось убивать Бернье?
Разумеется, Кралидисы нашли лучшего на Кипре адвоката, предвкушая, как он в пух и прах разнесёт нелепые конструкции обвинения, сооружённые – это же очевидно! – кем-то из врагов семьи.
Димитрис использовал любую возможность, чтобы повидаться с женой. Приезжал на свидания снова и снова, игнорируя толпы околачивающихся возле тюрьмы папарацци.
Но продолжалось это недолго. Ровно три дня.
Три дня Алина видела в родных глазах любовь, доверие, нежность и участие. Димка утешал, поддерживал, ругался – не на неё, на тех, кто всё это устроил. Обещал найти и наказать. Возмущался тупостью и слепотой следствия – тоже мне, нашли преступницу!
И все эти три дня Алина собиралась рассказать мужу правду о себе. Не только мужу, адвокату тоже.
Собиралась. И не смогла. Надеялась, что всё уладится и без саморазоблачения.
А через три дня Димка не пришёл. И через четыре – тоже.
Пришёл адвокат. По его холодно-отстранённому выражению лица Алина поняла – ничего не уладилось. Ведь прежде мэтр Спанос был само участие, он лучился уверенностью в благополучном исходе дела. А сейчас…
Адвокат достал из портфеля конверт и протянул его Алине:
– Димитрис Кралидис просил передать. И уведомить, что ваш брак будет аннулирован в ближайшее время.
– Димка… – бред какой-то, что говорит этот человек? – Димитрис подаёт на развод?
– Нет. Брак аннулируется в связи с тем, что невеста выдавала себя за другого человека, обманом попытавшись войти в одну из самых богатых и влиятельных семей Кипра, чтобы использовать их репутацию в криминальных целях.
– Я не понимаю… – Алина растеряно смотрела на Спаноса, не решаясь взять конверт. Больше всего хотелось проснуться. – Какой криминал? О чём вы?
– С сегодняшнего дня у вас будет другой адвокат. Тот, кого назначит следствие.
Спанос швырнул конверт на стол и вышел, не глядя на бывшую подзащитную. В конверте была короткая записка от Димитриса:
«Я полюбил милую и нежную Нику Панайотис, для которой стал первым и единственным мужчиной. Лживую русскую шлюху Веронику Скворцову, пытавшуюся навязать мне ребёнка своего любовника, я ненавижу».
Вот тогда и полыхнуло в душе Алины пламя, в котором корчились, сгорая, страницы чудесной сказки.
Но зато больше не надо было бояться, что её вот-вот разоблачат и всё рухнет. Рухнуло уже. Но не придавило, пепел не давит.
Новый адвокат особенно не напрягался, он присутствовал на допросах исключительно для соблюдения, так сказать, буквы закона.
Ну а то, что буквы эти были неправильными, уродскими, его не касалось. Как не касалось и следствия, для них всё выглядело идеально, не дело – конфета! Доказательств выше крыши, даже видео имеется, на котором отчётливо видно, как Ника Панайотис… вернее, Вероника Скворцова хладнокровно поднимает пистолет, целясь в спящего Бернье. Экспертиза обгорелых останков показала, что беднягу предварительно накачали снотворным. Что вполне понятно, иначе ведь эта щуплая девица могла и не справиться с поставленной перед ней задачей.
