Молча развернулся, намереваясь открыть дверь и уйти из этого дома и от этого человека навсегда. Он прекрасно осознавал, что после такого оставаться на Кипре нельзя, Кайман захочет наказать. Но Алекс сумеет скрыться, в любой стране Европы им с Тузиком найдутся и работа, и дом. А кстати, почему Европа, ведь есть еще Россия, там лапы Каймана…
– Остановись, пока не наделал глупостей, – на этот раз лёд в голосе босса слегка подтаял.
Алекс, не поворачиваясь к нему, глухо произнёс:
– Прошу простить за несдержанность, был неправ. Но и работать на вас больше не могу.
– Ты же понимаешь, что я тоже не могу. Не могу тебя отпустить. Ты слишком много знаешь.
Алекс всё же повернулся лицом к Кайману и усмехнулся, увидев направленное на него дуло пистолета:
– Кто бы сомневался!
– Сядь и поговорим спокойно.
– Спокойно? Под дулом пистолета?
– Для начала – под дулом. А потом, я уверен, пистолет мне не понадобится.
– Уверены?
– Хорошо, не уверен. Но надеюсь. Пойми, Алекс, я не хочу тебя убивать. До этого момента ты был единственным человеком, кому я доверял. В ком был уверен даже больше, чем в себе. Да сядь ты!
Алекс нехотя выполнил приказ, выбрав самое удалённое от стола кресло. Не потому, что надеялся увернуться от пули, Кайман стрелял метко. Просто физически сейчас не мог находиться рядом с Ифанидисом, казалось, что от того несёт тухлой водой и гнилой рыбой.
По большому счёту, Алекс и самому себе не смог бы внятно объяснить причину такой бурной реакции на арест, в сущности, мало знакомой ему девушки. Да, Ника спасла его недавно, и он благодарен, но идти на смертельно опасное обострение отношений с человеком, на которого он работал бОльшую часть жизни? Да, он не помнит эту самую бОльшую часть, но ведь она была! И Алекс дослужился до начальника службы безопасности, став, как только что озвучил Кайман, его доверенным лицом.
В конце концов, он знал – со слов Ифанидиса, конечно – что Ника Панайотис изначально был выбрана на роль страховки в случае провала его махинаций.
Махинаций, но не убийства же! Это совсем другой срок и совсем другие условия содержания в тюрьме.
Ифанидиса, похоже, тоже интересовала причина срыва, во всяком случае, вопрос, заданный им, отзеркалил первые слова Алекса:
– Какого чёрта, Агеластос?! Что за истерика на пустом месте?
– На пустом?!
– Да, – твёрдо произнёс Кайман, – на пустом. Какое тебе дело до этой девчонки?
– Она спасла меня.
– Допустим. И что?
– И всё. Я её должник. А я не привык оставаться должным.
– И только? – в глазах Ифанидиса мелькнуло странное выражение. – Это единственная причина, по которой ты вписываешься за Нику?
– Нет, не единственная.
Странное выражение глаз Каймана оформилось в подозрительно-напряжённое:
– Что ещё?
– Подлость и грязь.
– В смысле? – искренне озадачился босс.
– Мало того, что вы решили повесить вину вашей дочурки на Нику, вы ещё и свадьбу ей изгадили. Это вряд ли было такой уж необходимостью, явно ведь выполнили каприз одной мстительной…
– Не забывайся! – дуло пистолета качнулось. – Что бы не натворила Дора, она остаётся моей дочерью. И оскорблять её могу только я. Уяснил?
Алекс не ответил. Ему вообще расхотелось что-либо объяснять, накатила вдруг вязкая усталость, да ещё и голова дико разболелась.
Ифанидис, между тем, слегка расслабился, подозрительность из глаз нехотя ушла. Он положил пистолет на стол и устало провёл ладонями по лицу, словно пытаясь стереть что-то липкое. Глухо произнёс, не глядя на собеседника:
– Поверь, мне самому вся эта история не нравится, не привык я действовать так паскудно. Да и не стал бы сливать Нику прямо сейчас, ведь даже после смерти Бернье она по-прежнему оставалась моей страховкой на случай провала затеи с кораблями Кралидисов. Бернье прекрасно всё наладил, заменить его не составило бы труда. И эта девочка, Ника, могла жить долгой и счастливой семейной жизнью, растить детей, пока мой бизнес скользил по накатанным рельсам.
– Тогда зачем вы…
– Это не я. Вернее, я, но меня вынудили.
– Кто?
– Сол Козицки. Ты же помнишь, что у него есть видео… – запнулся, подбирая слово, – инцидента с Дорой.
– Помню. И понимаю, что у Аги появился рычаг давления на вас. И он вполне мог бы – что логично – потребовать, допустим, мою голову в обмен на видео. Нику-то топить ему зачем?
– О тебе, уверен, разговор ещё впереди, это жаба злопамятная, – Ифанидис поморщился, коснувшись места ранения. – Болит, зараза. Сол, думаю, собирается по максимуму использовать попавший в его лапы козырь. И спешить ему некуда. Твоя голова, прости за чёрный юмор, будет для него вишенкой на торте.
– Я всё равно не понимаю, почему он решил начать с Ники? Что она ему сделала?
– Тебя у него отняла – это раз.
– А откуда этот урод узнал… – опешил Алекс и тут же сообразил. – Дора.
Ифанидис отвёл взгляд и кивнул:
– Недооценил я наследницу.
– Вы сказали – это раз, – говорить о крысе Алексу не хотелось. – А что, есть и два?
