– Ну почему ты не сдох тогда! – выплюнула Дора, вытирая сочившуюся изо рта кровь.
Кровь из разбитой губы, ничего серьёзного Алекс тогда ей не отбил, хотя врезал знатно, вложив в удар всё, что накопилось. А накопилось к этому моменту предостаточно, потому что копилось долго.
С того момента, как он заподозрил дочь босса, что подружилась с Солом Козицки именно она.
И появилась в душе Алекса маета, и начала накапливаться – от невозможности уличить крысу, положить на стол Ифанидису неопровержимые факты, доказывающие вину Доры. Он ждал, когда добудет хоть один фактик.
И дождался.
Хорошо, что он всё же прислушался к воплю интуиции и рискнул ослушаться приказа Ифанидиса. Тем более, как оказалось, наводка на логово Аги была ложной, гадине по имени Дора Ифнанидис просто надо было отправить всех бойцов отца как можно дальше.
Чтобы не помешали.
Когда Алекс приехал по адресу, записанному Кайманом, от дома как раз отъехала машина Ники Панайотис. И за рулём была сама Ника, но очень странная, больше похожая на андроида с лицом Ники.
Окна в доме светились только на первом этаже. Впрочем, в одном из окон второго Алекс мимолётно зафиксировал блики, указывающие на работу электронной аппаратуры.
Но в тот момент он не обратил на это внимания, потому что его внимание было целиком захвачено происходящим на первом этаже.
Где Дора Ифанидис только что хладнокровно застрелила Бернье, то ли спящего, то ли без сознания. Следующая пуля досталась Кайману, ранив в плечо.
Начался обратный отсчёт.
Дальше Алекс действовал на автомате, включив режим секьюрити. Он успел.
Первым делом связал крысу, не обращая внимания на ядовитые комья ненависти и злобы, летящие в него из девичьего рта. Затыкать этот рот подручными средствами изначально Алекс не собирался, его об этом попросил Кайман, устав от воплей дочурки.
Алекс просьбу выполнил, причём с нескрываемым удовольствием, использовав в качестве кляпа кожаные перчатки Доры.
Затем обработал и перевязал рану Ифанидиса, пока тот дозванивался до личного врача – пуля осталась в ране, её следовало достать.
Ну а потом пришлось решать, что делать дальше. В частности, с трупом Бернье. Кайман, стараясь не смотреть на дочь, приказал:
– Здесь всё зачистить, чтобы никаких следов. Бернье вывезти и сделать так, чтобы никто никогда его не нашёл. А с ней… – коротко глянул на Дору и снова обратился к Алексу: – С ней я потом решу, что делать. Пока везём её… – поморщился. – Дора, прекрати истерику. Умей проигрывать.
Но Дора прекращать ничего не собиралась. Она начала бешено извиваться и дёргаться при первых словах отцовского распоряжения, а теперь ещё и мычать начала, тряся головой и не отводя взгляда от Алекса.
Тот хмуро повернулся к Кайману:
– Кажется, она хочет что-то сказать.
Дора быстро-быстро закивала, продолжая мычать. Ифанидис нехотя кивнул:
– Ладно, пусть говорит.
Алекс, не особо церемонясь, выдернул обслюнявленные перчатки из крысиного рта, и мычанье превратилось в членораздельный ор:
– Запись! Я забыла выключить запись! Там, наверху, всё записывается!
– Зачем? – искренне удивился Ифанидис.
– Кажется, я знаю, зачем, – Алекс с отвращением разглядывал Дору. – Убить вас должна была Ника, но что-то пошло не так.
– Какая Ника? – видимо, рана серьёзно беспокоила Ифанидиса, мешая ему чётко мыслить.
– Русская девка, которую ты подложил под Димитриса! – прошипела Дора.
– Ах, вот оно что! – Кайман недобро усмехнулся. – Вот и первопричина всего. Я разочарован, Дора. Нет, не попыткой меня устранить, это я как раз могу понять. Не принять, но – понять. А вот то, что ты оказалась заурядной бабёнкой, поставившей личную месть мужчине выше интересов бизнеса… Я разочарован.
– Да плевать мне на твоё разочарование! – завизжала Дора. – Всё до сих пор пишется, тупой ты осёл!
– Ну и что? – Ифанидис автоматически пожал плечами, охнул и схватился за рану. Процедил сквозь зубы: – Запись сотрём…
– Не сотрём! Всё параллельно записывается и у Сола! Для страховки!
– Дура! – рявкнул Кайман и кивнул Алексу: – Останови запись.
Он остановил. Всё записанное скопировал на флешку. Саму запись посмотреть не успел, времени не было.
Сделать копию тоже распорядился Ифанидис, получив убойный компромат на дочурку, позволяющий держать наследницу на коротком поводке.
Ну а потом прибыли бойцы и врач. Босса увезли в клинику, оперировать. Связанную Дору – домой, в подвал на замок. Алекс с двумя помощниками остался «прибраться».
Аппаратуру разбили, всё щедро облили бензином – все комнаты, включая гостиную, где остался лежать злосчастный Бернье.
И подожгли.
Любоваться на полыхающий дом Алекс не стал, поехал в клинику. Босса ещё оперировали, и, дожидаясь конца операции, Алекс задремал в кресле.
И вот теперь его кто-то довольно бесцеремонно трясёт за плечо, вытаскивая из заполненного детским смехом сна.
– Зубы лишние? – пробормотал Алекс, упрямо не открывая глаз.
– Знаете, господин Ифанидис, вы уж давайте сами его будите, – говорившему явно не понравилась реакция секьюрити.
– Агеластос, не бузи, – о, а это голос босса.
Слабый, немного осипший, но – его.
