– Нет, она действительно умерла! Сердечный приступ! Во всяком случае, официальная версия такая! А вам не кажется это странным? Вдруг её убили сообщники? Чтобы не выдала! Она, конечно, молчала на суде, но…
Димитрис заткнул повизгивание и отшвырнул замолчавший телефон. Криво усмехнулся – вот откуда сон. Привет с того света.
Что ж, может, оно и к лучшему. Весь этот кошмар с судом закончился, можно будет уехать на какое-то время, перезагрузиться, начать всё сначала.
Так, что за ерунда? Почему он стал плохо видеть? Всё расплывается перед глазами!
Димитрис потряс головой – видеть стал лучше. Но по щекам заскользили вниз горячие капли.
Он что, плачет?!
Просыпаться было тяжело. Да что там, вообще ерунда какая-то происходила – не получалось! Не получалось проснуться полностью, разум продолжал тонуть в каком-то мареве, тело не слушалось.
Алина попыталась вспомнить, что было накануне, когда и как она легла спать? Или она не спит? Тогда что с ней?
С трудом, но удалось найти обрывки воспоминаний и с еще бОльшим усилием сложить из них более-менее внятное.
Так. После очередного заседания… вернее, очередного мучения её привезли обратно в тюрьму. В камере ждал ужин. Есть не хотелось – как всегда в последнее время – но она всё съела, ради малыша.
Потом… А что было потом? Ага, вспомнила. Закружилась голова, стало трудно дышать, в груди пойманной птицей затрепетало сердце и…
И всё. Сразу – сейчас, она пытается проснуться. Или очнуться?
Внезапно тягучее марево испуганно задрожало и – исчезло, смытое влажной тёплой тряпкой, причём тряпка эта издавала странные звуки, продолжая елозить по лицу Алины. Очень знакомые звуки, полные радости, счастья и любви. Но опознать их пока не удавалось, а вот голоса, тоже скрываемые маревом, а теперь зазвучавшие, Алина идентифицировала.
Это были мужские голоса.
Ну а что, тоже достижение, отличила мужские от женских.
Один был встревоженный, второй – спокойный. Вернее, нарочито спокойный, чувствовалось, что второй тоже нервничает, но пытается это скрыть:
– Время, Алекс, дай ей время.
– Но уже сутки прошли! А она всё ещё…
– Не всё ещё, не придумывай. Состояние Алины стабилизируется, все показания уже почти вернулись к норме.
– А ребёнок? Как он перенёс всё это?
– УЗИ показывает, что с малышом всё в порядке.
– Это внешне, а как на его развитии скажется этот препарат?
– Надеюсь, никак.
– Надеюсь?!
– Алекс, не ори на меня. Мы с тобой вместе, подчёркиваю, вместе разработали этот план освобождения Алины. И вместе пошли на риск. Риск как для матери, так и для ребёнка. Так что хватит истерить, сосредоточься на том, что мы пока ещё на Кипре, конкретно ты в бегах, твою голову жаждут заполучить две рептилии. Алекс, угомони собаку! Это негигиенично, в конце концов! Обслюнявила мне пациентку до макушки!
– Лайла просто очень скучала.
Лайла? Её собака! Вот кто скулит и повизгивает рядом, умывая её языком!
Алина слабо улыбнулась и – получилось! Открыть глаза получилось. А вот зрение сфокусировалось не сразу, какое-то время всё плыло и двоилось. Пёса, увидев, что хозяйка очнулась, ещё сильнее замолотила хвостом и даже попыталась встать лапами на край кровати. Раздался окрик:
– Лайла, нельзя!
И к кровати подбежал мужчина, которого Алина узнала даже в расфокусированном виде:
– Алекс!
Почти сразу за Алексом возле неё появился плотный невысокий брюнет средних лет, улыбнулся:
– Ну привет, будущая родня! С возвращением! Меня зовут Михаил, Михаил Соркин, я врач. Я лечу…
– Погоди, Миша, не тараторь, – вмешался Агеластос, со странной, немного смущённой улыбкой смотревший на Алину. – Думаю не стоит топить девочку в море информации. Потом всё расскажем, когда Алина окрепнет.
Только сейчас Алина сообразила, что разговаривают они на русском языке. И находятся не в её осточертевшей камере, а в обычной комнате. Она лежит на просторной кровати с чистым постельным бельём, рядом с кроватью цаплей вытянулась штанга капельницы, что-то вливавшей в вену Алины.
– Где я? Как здесь оказалась?
– Я же сказал – позже, все объяснения позже, – мягко произнёс Алекс. – Сейчас тебе знать надо лишь одно – ты свободна. И скоро увидишь мать и сестру.
– Мою невесту! – не удержался Михаил.
– Снежана? – не поверила Алина.
Этот мужчина никак не вписывался в известные ей стандарты старшей сестры.
– А у тебя есть другая сестра?
Нереальность происходящего снова затуманила разум, голова закружилась, накатила тошнота. Дисциплинированно сидевшая у кровати Лайла снова заволновалась, заскулила.
Соркин торопливо открыл чемоданчик с лекарствами, кивнул Алексу:
– Выведи, пожалуйста, собаку. Пусть во дворе побегает с Тузиком.
Пока Алекс тащил к выходу упирающуюся пёсу, доктор надломил стеклянную ампулу, набрал в шприц лекарство и аккуратно ввёл в катетер на руке Алины.
Тошнота, злобно огрызаясь, отступила, головокружение тоже прошло. Но зато неудержимо потянуло в сон. Сопротивляться этому не было сил. Глаза закрылись, дыхание девушки стало ровным.
– Что, опять? – нахмурился Алекс.
Михаил улыбнулся:
– Не психуй, спит твоя дочурка. Спит нормальным, здоровым сном. Теперь точно всё будет хорошо.
