— Я никогда не принял бы тебя за некроманта, — проронил светлый маг и выметнулся из кресла, схватил Кая за плечи и всмотрелся в его лицо. Мальчишка сделал попытку вывернуться, но вовремя встретился взглядом с Лео и застыл. Не впервые он наблюдал такую реакцию посторонних. Можно сказать, привык. — Лео! У него же стальные глаза! Темный лед на реке в конце осени...
— Да неужели, — усмехнулся некромант.
Кай моргнул, и Сестрий лишился дара речи. Поначалу ему наверняка показалось, будто у мальчишки расширяются зрачки, как у кошек, заинтересовавшихся добычей. Только спустя невозможно долгое мгновение, за которое тьма затопила радужки Кая, Сестрий осознал: сами глаза потемнели до черного. Почти мгновенно!
Почувствовав, что хватка на плечах ослабла, Кай шагнул в сторону, сбрасывая чужие руки и прямо глянул на отца:
— Лео?
— Перед тобой Сестрий Шейн-Цийн, он знает тебя с младенчества, Кай. Он мой друг, — пояснил некромант, не скрывая довольной улыбки. — Однако, как и многие до него, он поражен твоим видом.
Мальчик склонил голову и прикрыл глаза, когда же снова открыл их, радужки возвратили серебристый оттенок. Светлый маг сдавленно охнул.
— Собирайся, Кай, попрощайся с кем сочтешь нужным, — произнес Лео нарочито спокойно, но со скрытым в голосе весельем. — Сестрий приехал за нами, чтобы проводить в столицу.
Мальчик кивнул.
— Сколько времени мне отпущено, Лео?
— Мы выедем завтра с утра.
Кай снова кивнул. И отправился не в свою комнату собирать вещи, чего Сестрий от него ожидал, а к двери; натянул сапоги, накинул куртку и вышел.
— Поражен? — спросил Лео, когда дверь с хлопком захлопнулась.
— Да уж… — Сестрий провел ладонью по лбу, стирая испарину. Неожиданно окружившая мальчика аура смерти приложила его сильнее, нежели не самый слабый светлый маг мог ожидать. Конечно, он сам виноват: Кай, наверняка, опешил и испугался такого наскока. Но все равно гордость была немало уязвлена. Получить оплеуху от пятилетнего некроманта! — Его глаза…
— Баловство, — отмахнулся Лео. — Кай еще совсем ребенок и, как и большинство детей, которым не запрещают эксперименты излишне бдительные и боящиеся за собственную репутацию взрослые, вертит силой так и эдак.
— Но я не чувствовал его ауры смерти вначале!
— Он ребенок, — повторил Лео. — Как правило, наша мощь проявляется ближе к тринадцати. Сейчас Кай просто чувствует собственную особенность и может к ней прибегать, когда сам пожелает, — в задумчивости он прикусил губу и проговорил: — Сильный вырастит некромант.
— Некромант ли? Точно? — вернув утраченное самообладание и вновь опустившись в кресло у камина, спросил Сестрий.
Лео снова прикусил губу.
— Мертворождение осечек не дает, в том мерзавец-лекарь был прав.
— Но у него могут проявляться и иные… — Сестрий поискал получше слово, но, не найдя, выдал первое попавшееся: — таланты.
Лео хмыкнул.
— Поверь мне, Сестрий, некромантия забьет любой иной дар. Будь он хоть магом жизни в десятом поколении. Ну разве лишь… в наш мир явится нечто ранее неведомое.
Сестрий нахмурился.
— Но он точно не маг жизни! — заявил он, хотя и без этого было ясно.
— Точно. И никакой другой, — сказал Лео, но уже не столь уверенно.
Эту неуверенность ощутил и Сестрий:
— Ты сомневаешься.
— Я не знаю наверняка, — поправил его Лео. — Но я и не могу знать подобных тонкостей.
— Его волосы светлы, как лунный свет, — не сдавался Сестрий. — Разве некроманты-блондины встречаются на свете?
— С каких пор масть определяет предрасположенность к той или иной магии? — вопросом на вопрос ответил Лео. — Не уподобляйся кумушкам да курицам, трясущимся над выводком и впадающим в истерику, если ребенок не подпадает под выдуманные ими понимание красоты.
Сестрий всплеснул руками:
— Но я ведь не об этом!
— Еще потемнеет, — сказал Лео. — Если бы к совершеннолетию подавляющее число наших золотоволосых детей не превращалось в русых, а то и в шатенов, имперцы давно заголосили, будто мы единый народ.
— Ну… тебе виднее, — примирительно выставив руки ладонями к собеседнику, сказал Сестрий.
— Мне действительно виднее, — согласился Лео. — И мне… невероятно повезло, что Кай не растет вечно восхищенным избалованным тупьем, как большинство здешний детей. Впрочем, я над ним никогда не трясся и не потакал капризам, возможно, дело в этом.
— Да, я заметил… какой он у тебя взрослый. И он зовет тебя по имени, не отцом.
— Он осведомлен: и кто таков сам, и кем являюсь я. С какой бы стати ему звать меня «папой»? — удивился некромант. — Я изначально не собирался лгать ему. К тому же это бесполезно: мальчик знает о
Сестрий всплеснул руками, воскликнув:
— Это ужасно! У мальчика нет детства.
