Песочницу, пользуясь отсутствием игравшей на ней детворы — почти полдень, кто в детсадах, кто в школах, кто по домам сидят — и присутствием мамочек-бабушек, оккупировала свора мелкой собатни. Ошейников не было ни на одной, зато имелись сбруи, к которым на спине можно было прикрепить поводок. Любой уважающий себя барсовок на такую добычу чихнул бы да пришиб. Но вот шума эта свора производила много. Еще и гадила там, где не стоило.
Тишине не способствовала и ругань, затеянная двумя соседками.
— Ой прям! Можно подумать, беспризорные тут не гхадють. Не гхадили бы, мои б на эту песочную кучу и не пришли, — с неприятным слуху гха-кающим акцентом отбрехивалась владелица своры. — Мои пусеньки привитые хотя бы.
— Хотя бы?! — кричала другая соседка. — Да по тебе административка плачет!
— Ну, давай-давай. Мы пугханные. Сногха участкового ко мне подошлешь? И чо? Це мой двор и хата у меня в этом доме честно купленная. Права имею гхулять, хде охота, а правилами свойми переедешь в Москву и будешь там тыкать. Там идиетов многхо.
За плечами шевельнулась тьма. Ей, как и Каю, порядком надоело слушать склочную владелицу собак, которая и сама понимала, что неправа, но признавать этого не хотела и не собиралась. Ну да решить проблему тишины можно было всякими путями. Кай позволил отделиться от тени части и послал ее к песочнице. Воздействовать он собирался на соседок. Не так и сложно разогнать по домам женщин, у которых внезапно заболели головы: сами сбегут, обвинив друг друга в своих горестях. Однако Кай точно не ожидал, что свора мелких собачонок внезапно даже не затявкает, а взвоет и завизжит в унисон. Собаки ощутили направленное на женщин слабое проклятие и принялись бесноваться. Они катались по песку, подпрыгивали, принимались вертеться, гоняясь за кончиками собственных хвостов…
— Бешеные! — закричала соседка и полезла в сумку за телефоном.
— А ну поклади трубку! — чуть ли не с кулаками кинулась на нее владелица собак.
Кай развеял проклятие, но на ситуации это не сказалось никак. Шавки продолжили бесноваться, соседки — грызться еще ожесточеннее.
— Сарынь на кичку! — вклинился в склоку еще один голос, неожиданно мощный, перекричавший и баб, и собак. Последние аж присмирели. И похоже, никто не ожидал настолько зычного командного крика от дяди Мити. — Притихли все!
Собаки замотали головами и прижали хвосты.
Слово за слово. Солировал дядя Митя, и как-то само собой вышло, что и соседка в ветслужбу звонить не стала, и владелица собак позвонила и купила куб нового песка для детской площадки. Рабочих с местного ЖЭКа выбить обещался уже дядя Митя, и, судя по всему, он знал, как быстро и без ругани это устроить.
Впору было размышлять на тему: не все проблемы этого мира можно решить с помощью дара. Даже столь незначительные, как усмирение двух склочных теток. Так-то понятно — и в его родном мире не всегда все решалось наложением проклятий, а здесь… здесь животные оказались намного чувствительнее людей.
Хорошенько обдумать данную тему не вышло. Каю стало слегка не до раздумий, поскольку из темноты подвала за ним пристально следили два ярко-бирюзовых глаза.
***
— Извини, подзадержалась, — Женька выпорхнула из подъезда, взбежала вниз по лестнице и притормозила у лавочки, только затем заметив кроме Кая новое действующее лицо: — Ой, котик.
— И не просто котик, а Флинт, — возник, словно по волшебству дядя Митя. По крайней мере, Женька не заметила, когда он подошел. — Он местный подвал держит.
Кот терся о ноги Кая и неумолчно тарахтел. Большущий с зелеными глазищами, рыжий в коричневую полоску, гладкий, с множеством затянувшихся шрамов по всему телу. Не возникало сомнений, что он — местный барон. Вот только вел он себя так, как самым главным котам, вроде, не положено. А Кай сидел в какой-то прострации и, похоже, даже не заметил, кто подошел, о чем говорил, смотрел куда-то внутрь себя и глупо улыбался.
— А… чего это он? — проронила Женька.
— Флинт? — дядя Митя прищурился. — Уважение выказывает. По-своему: по-кошачьи. И, вроде как, благосклонность. А твой лунатик поплыл совсем. Кошатник?
— Вроде того, — Женька коснулась плеча некроманта и позвала: — Кай…
Улыбка пропала, взгляд стал осмысленным.
— Интересно…
— А то! — дядя Митя плюхнулся на лавку рядом. Кот посмотрел на него долгим взглядом и медленно, полным достоинства величавым шагом направился обратно в подвал. — Флинт у нас знаменитость. Реально кот гипнозом обладает. Вот не преувеличиваю ни разу! Потому как иначе он не крал бы с такой легкостью у Семеновны сосиски из морозильника. Ну чего ты смеешься, Жень? Ай, да ну тебя!
— И как же крал, Дмитрий Михайлович? — поинтересовался Кай.
