До кладбищенского пруда было далековато, а вот яма, прозываемая местными «карьер» — котлован так и не достроенного дома, заполненный водой очередного подземного источника, — был буквально в двух шагах. Аккурат за деревом, на котором сидел Лешик. С дороги котлован не просматривался. И любителей купаться в нем не находилось: люди ж не дураки лезть в воду туда, где даже ротаны не водятся. Поскольку рыба — тоже не дура плавать в плохой воде. Дом ведь в девяностые строить решили, и кабы не кинули потом тех, кто неверно прохождение грунтовых вод вычислил, в рукотворный «прудик». Да и ладно трупы, наверняка, строй материалы и гадость какую тоже в него скинули.
«Ну и хорошо, — решил дядя Митя, — быстрее сгинешь».
Однако, как он ни силился, а заставить упрямую тварь идти к воде не сумел.
— Вот же ж сука… — в сердцах пробормотал дядя Митя, когда все его ухищрения пошли прахом.
Тварь не желала идти к котловану даже за ним.
— Дядь Мить, — позвал Лешик, с которым дворник еще раньше задумкой поделился. — Если не вернусь, скажи Женьке, что она дура: такого мужика, как я, упустила. Решила, я как был гопник, так и остался, а я в фирме работаю, кручусь вот. И вообще рукастый и… Э-эх!..
Договаривать он не стал: боялся передумать. В следующий миг раздался вскрик— это Лешик неудачно спрыгнул с дерева. Будь поверхность ровной, здесь и настал бы ему конец: как тварь вскочила и рванула за добычей, дядя Митя даже не рассмотрел. Так, мелькнуло что-то, да вонью обдало, когда рядом пронеслось. Но упал Лешик на крутой склон, по которому скатился кубарем и прямо в воду. Раздался «бултых», а за ним и второй — более громкий. Тварь котлован не учуяла и, когда оказалась на кромке обрыва, затормозить не успела. Так и сиганула в воду, перелетев и Лешика, и добрый десяток метров. Дядя Митя не сказать, чтобы медлил, но, когда добежал до котлована, тварь уже не трепыхалась, а медленно растворялась в воде.
Мокрый с ног до головы Лешик на четвереньках выползал на берег. Делал он это споро, но неуклюже.
— Ого! Ну совсем как Терминатор уж забыл в какой из частей, — дядя Митя протянул Лешику руку, помогая выбраться. — А ты, оказывается, герой.
— Только Женьке не говорите.
— И про работу твою?
— Ага, — прохрипел тот и закашлялся.
— Воды хлебнул?
Лешик замотал головой: ответить не мог, пытался справиться с кашлем. Когда ему кое-как это удалось, выдавил:
— Это нервное у меня… на счет воды не помню.
— Значит, пойдем сейчас с тобой к Зинке в медпункт, пусть на всякий случай желудок промоет и таблеток отсыпает.
— А как же… — Лешик глянул на мертвенно-гладкую водную гладь и снова закашлялся. — Нас же за шизоидов примут, обпившихся или обкурившихся.
— Ты чего? Правду выложить вздумал? — присвистнул дядя Митя. — Головой не стучался, не?
— Не помню.
— Скажем, случайно в котлован свалился. Перед девками фикстулил. Пойдет?
Лешик резко перестал кашлять, кивнул и даже улыбнулся.
— Эх, паря. Это ж только мне болтать можно. Меня ж никто всерьез уж лет сорок не принимает, а зря. Знали б, сколько в моих байках правды… — и, приобняв Лешика за плечи, дядя Митя повел того в сторону противоположную к платформе. — Заодно и справку для конторы твоей справим за прогул вынужденный: честь по чести, со всеми правильными печатями.
Любому магу в немагическом мире, особенно если он умен и не собирается размениваться на пустяки, устроиться легче легкого. Светлому магу, обличенному высшей целью, причем не одному, а в компании побратимов — особенно. Так полагали имперцы раньше, когда только открыли для себя чудный новый мир. Так считали они и теперь, скрепя сердца, поскольку надежды их все больше не оправдывались.
Искать пути перенесения технологий из одного мира в другой имперцы начали с самого первого дня, как только сумели воспользоваться помаленьку оживающими артефактами. И тогда же поняли, что не все так просто, как казалось. Затащить через портал автомобиль вполне выходило, но тот становился необычной формы каретой и только: даже полностью заправленный и в безупречном техническом состоянии сдвинуть его с места выходило лишь с помощью тягловой силы, но никак не двигателя внутреннего сгорания. Должно быть, потому, что в магическом мире еще никому не пришло на ум создать даже самый примитивный аналог такого двигателя? Или имперцы чего-то не понимали? Может, магия, которой, как казалось, в новом мире нет, преобразовывалась именно в возможность технического прогресса?.. Амулеты тоже сбоили. Причем те, какие сработали раз, могли отказаться функционировать в дальнейшем.
