– Самый эффективный способ борьбы с бессонницей! – провозгласил мой потрясающий шеф, извлекая из воздуха огромный мультяшный молоток. – Только не вздумай уворачиваться, иначе оно не сработает. Тебе нравится мой новый фокус, Макс? Гораздо веселее, чем раньше!
Я так растерялся, что не знал, как ответить. Пока раздумывал, ярко-розовая уродина со всей дури опустилась на мою горемычную голову.
Разумеется, никакого удара я не ощутил, и вообще ничего особенного не случилось, просто я смертельно захотел спать. Это совершенно не напоминало действие наркоза, сонливость казалась такой естественной, словно я не спал уже несколько суток и вот наконец дорвался до постели. У меня даже оставалась иллюзия, что я смог бы прогнать эту сонливость, если бы очень захотел, – ощущение, которому я сам предпочел бы не доверять.
А потом я уснул, как миленький. А что еще могло случиться с человеком, колыбельную которому взялся петь сэр Джуффин Халли?
И я опять оказался в невероятном месте, где нет ничего; даже меня самого там в каком-то смысле не было. Невозможно объяснить, что такое Коридор между Мирами. Личный опыт здесь не помощник. Скорее наоборот, чем чаще оказываешься в этом непостижимом пространстве, тем лучше понимаешь, что никогда не сможешь рассказать о нем людям, которые там не бывали. Наши предки просто не удосужились обеспечить нас необходимым словарным запасом, когда создавали языки, которыми мы до сих пор вынуждены пользоваться, – за неимением лучшего.
Я все еще сам поражаюсь тому, что какая-то часть меня отлично умеет ориентироваться в этом иррациональном пространстве. Но я откуда-то знал, какому из Миров я дам забрать себя; какой из сияющих точек я должен позволить вырасти и заслонить все остальное, чтобы светлый песок пустынных пляжей из моих детских снов захрустел под мягкими подошвами угуландских сапожек.
Я сел на теплый красновато-серый камень и огляделся.
Что-то было не так с этим чужим, но хорошо знакомым мне Миром. Несколько секунд спустя я понял, что именно с ним не так. Кроме меня здесь были другие люди. Далеко, у самой воды.
До сих пор этот Мир был совершенно пустынным местом. Необитаемость – его неотъемлемое, фундаментальное свойство, одно из тех, что формируют неповторимую картину всякой реальности, подобно тому как из многочисленных подробностей складывается облик любимого человека: черты лица, голос, манера выражаться, способ реагировать на то или иное событие – все, что делает его отличным от прочих, узнаваемым, предсказуемым. А когда какая-то из этих составляющих меняется, мы лишаемся душевного покоя, поскольку мало кому хватает мужества без сожалений расстаться со старым приятелем и впустить в свою жизнь какого-то незнакомца.
В последнее время мне пришлось быстро учиться принимать подобные перемены без драматических завываний – так уж все складывалось, у меня просто не было выбора. Я почти расстался с бессмысленными попытками оставить все вокруг себя «как есть» – в любом случае мне это было не по зубам. Я даже научился говорить себе, что мне нравится непредсказуемость происходящего; еще немного, и я, надо надеяться, стану верить собственным заявлениям.
Но перемены, произошедшие в любимом мной Мире песчаных пляжей, сразу показались мне отвратительными. Допустим, в первое мгновение это были пустые эмоции, но на смену эмоциям быстро пришло дурное предчувствие.
Я поднялся с теплого камня, даже не вспомнив о том, что мне следует подождать Джуффина, и пошел к морю. Туда, где бродили люди, которых здесь быть не могло.
Небольшая пестрая компания уже шла мне навстречу. Потрепанные цыганки в разноцветных юбках и сверкающих золотыми нитками ярких платках. Одна тащила на руках замызганного младенца, за подол другой держался ребенок постарше. Они начали ныть еще издалека. Пронзительные, как чаячьи крики, голоса звучали жалобно и нахально. Разумеется, они требовали денег; главным аргументом служили грязные младенцы. В качестве наживки одна из теток решила предложить мне целый комплекс эзотерических услуг, в связи с чем, ясное дело, требовалось немедленно «позолотить ручку».
– Погадаю тебе, красавчик! Жить долго будешь, если сегодня не помрешь, богатый будешь…
Цыганка приближалась ко мне со скоростью спортивного автомобиля. Я смутно удивился: «Разве можно так быстро бежать по песку?» – и тут же напомнил себе, что тут, вероятно, еще и не такое возможно.
А потом я утратил разум.
Мне до сих пор трудно объяснить, почему жалкая компания цыганок с младенцами так меня взбесила. Умеренное бытовое раздражение – вот что полагается испытывать, когда тебя атакует стайка нахальных, крикливых грязнуль. Но меня накрыла и поволокла за собой горячая волна безумного, абсолютно неконтролируемого гнева.
