Мари прошла в гостиную и открыла вьюшку в каминной трубе. Растопка уже была готова. Она чиркнула спичкой. Загорелось пламя, затрещали дрова. В физическом плане Авы уже не было; настала пора стереть все следы ее существования. Первым в камин отправился альбом – фотографии с неуклюжей ученицей младших классов скручивались и исчезали в огне. Личико маленькой девочки становилось воспоминанием. Затем в огонь полетели свидетельства об учебе в средней и старшей школе. Эклектичная была коллекция. Штук двадцать разных школ.
С детским платьем было сложнее. Мари держала его в руках. В глубине души она понимала, почему Клэр хотела сохранить его. Перевернула платье и посмотрела на остатки ниток, которыми когда-то была пришита бирка. «Джада» было написано темным маркером. Имя Авы было Джада. Последние остатки прошлого. С минуту Мари держала платье над огнем, наблюдая, как вокруг него пляшут языки пламени, затем бросила его. Оно упало так, что вышитый гиппопотам оказался на краю топки. И именно в этот момент прозвенел дверной звонок.
Мари кочергой подпихнула платье к огню и пошла открывать.
– Да?
– Сестра, извините, что беспокою вас… Вы можете уделить мне минутку? Это важно. – Рассел просочился в гостиную и только после этого повернулся к ней лицом.
Мари всплеснула руками.
– Это официальный визит? Офицер…
– Не совсем. Я ищу Аву. Она здесь? Я не разговаривал с ней уже несколько дней.
Мари изобразила удивление:
– Серьезно? А я думала, она куда-то уехала с друзьями. Или навещает…
Рассел оглядел комнату и увидел, как пламя лижет кладку топки. На его лице ничего не отразилось.
– В доме есть отопление? – Пламя только начало подбираться к платью. Рисунок ткани и гиппопотам – все это было отчетливо видно.
Мари попыталась встать так, чтобы загородить собой камин.
– Гм, это шутка? Да, есть. – Она увидела, что взгляд Рассела прикован к камину.
– А комната выглядит значительно лучше… Избавляетесь от вещей?
Мари пальцами придерживала полы кардигана.
– Порядок в доме не относится к сильным сторонам Авы. – Она лихорадочно соображала. – Вам еще что-нибудь нужно? – Мари обратила внимание на цвет его глаз, светло-карий, на настойчивость его взгляда. Она буквально видела, как крутятся колесики у него в мозгу.
– Пахнет сгоревшим пластиком. Надеюсь, вы не сжигаете в камине пластик? Ведь это очень опасно…
– Нет. Никакого пластика. Просто камином долго не пользовались. Это запах застоя.
– Нет, у горящего пластика специфический запах… Может, это пластиковые стяжки на дровах? Давайте я проверю. – Он обошел ее и направился к камину.
Мари оглянулась. Платье словно оберегал Господь. Оно, как плащаница, оставалось не тронутым жаром и огнем.
– Нет, не надо. Я тут сжигаю кое-какие старые вещи, от которых давно хотела избавиться.
– Вообще-то я здесь, потому что не могу найти свой бумажник. Я обыскал свой дом и машину, но так и не нашел его.
– Я его не видела. – Фраза получилась нервной и резкой.
– Вы не могли бы посмотреть в комнате Авы? Может, он завалился за кровать?
Мари передернуло: какой-то мужик вторгается в дом, говорит намеками, а потом еще осмеливается просить, чтобы она искала для него пропавшую вещь…
– Могла бы, но у меня сейчас нет времени. У меня назначена встреча, так что вам придется уйти.
Рассел несколько секунд смотрел вниз, на ее туфли, и вдруг вскинул голову:
– В бумажнике мои водительские права. И мой жетон. Без них я не могу появляться на работе… Ну если вы не можете, я сам поищу в ее комнате. Вы не против?
Мари поднялась на несколько ступенек и обернулась, глядя на камин. Ее терзали сомнения.
– Хорошо, я сама поищу. У нее в комнате? А еще где?
– В кабинете. Мы вместе были в кабинете. Может, в ее ванной? Я снял брюки…
– Замечательно. – Мари взлетела вверх, чтобы не слушать подробности.
Оглядела комнату Авы. Она уже успела перебрать бо́льшую часть ее вещей. И застелить кровать. Опустилась на колени и заглянула под нее. Кроме случайно закатившихся одноразовых стаканчиков, там ничего не было. Мари пересекла коридор и оглядела кабинет. Все чисто, прибрано. Она знала, что дверь в кладовку была взломана, но не собиралась рыться в коробках в поисках потерянного бумажника.
Мари сбежала вниз и обнаружила, что Рассел сидит на оттоманке, уставившись в огонь и глубоко задумавшись.
– Ничего не нашла. Я оставлю Аве записку, чтобы она связалась с вами. – Потянулась к ручке на входной двери и увидела, что у нее опять трясутся руки.
Рассел встал:
– Спасибо. Вы продаете дом? Такое впечатление, будто вы пакуете вещи.
Она слабо кивнула:
– Раз Клэр уже нет, мы с Авой решили, что так будет лучше. Между прочим, она собиралась помочь мне со сборами. На ней была кухня. Но она такая непредсказуемая… я должна была сразу понять, что на нее нечего рассчитывать. – Она улыбнулась, но при этом у нее дернулась щека. – Сейчас она здесь, а через минуту один Господь знает где…
– Верно. – Рассел вышел через открытую дверь, Мари плотно закрыла ее за ним и заперла на все замки.
