Затем подбежала к камину и кочергой подтолкнула дрова. Голубые нитки от гиппопотама не сгорели. Пластмассовая пуговица издавала жуткую вонь. Все остальное поглотил огонь. Мари продолжала ворошить угли с таким остервенением, что искры летели из топки во все стороны и падали ей на руки. Наконец она сдалась и упала на оттоманку. Ее лицо было красным, но не от жара, а от слез, которые струились по щекам.
Джоанна уставилась на четыре фотографии, выложенные в ряд на обеденном столе.
– Рассел, мне страшно. Мне на самом деле страшно. Четыре убийства?
– Может, и нет. Во всем этом нет никакого смысла. На одном – дверь Джека Куинна. Как ты думаешь, он мертв? – Он откусил от куска пиццы и бросил его на тарелку, затем вытер руки бумажной салфеткой.
– А может, это была просто угроза?
– Значит, убийца все еще где-то рядом? Нацелился на Куинна? Логично. Но коль скоро он еще жив, это полностью меняет дело.
– Согласна. Так расскажи, что случилось. С Мари.
Рассел покачал головой:
– Плохо дело. Она сжигает то, что очень многие не стали бы жечь. Например, одежду.
Джоанна ахнула.
– Вещи Авы? Избавляется от улик? А что именно?
– Платье. Маленькое платьице. С каким-то голубым животным на спине. Я увидел это, когда вошел. И в доме воняло горелым пластиком.
Джоанна вскочила. Ее глаза стали огромными. Руки непроизвольно сжались в кулаки.
– Это то самое платье, что Ава нашла в коробке с фотографией. Она сама показывала его мне. Маленький голубой гиппопотам и клетчатая ткань… кажется, белое с голубым?
Рассел кивнул:
– Точно. И оно было в топке.
– Но зачем избавляться от ее вещей?
Он обхватил рукой подбородок.
– А пластик? Не знаю, что это было. Может, пуговицы от платья… Я пытался рассмотреть, пока Мари была наверху, но жар был слишком сильным, да и искры летели. Там было что-то металлическое и пластмассовое.
– Получи ордер, Рассел. Я попрошу, чтобы судья выписал его. Обыщи дом. Я действительно сильно боюсь.
Плечи Рассела поникли.
– Я бы с радостью, но ты готова к этому?
– К чему?
– К допросу. К тому, что тебя спросят, почему ты скрыла улики, важные для уголовного расследования. Причем скрыла тогда, когда уже узнала то, что знаешь сейчас.
Джоанна сложила руки на груди.
– Дело уже не во мне и не в том, чтобы защитить себя. Я приму то, что будет. Но если она сжигает вещи Авы… О боже. – Она спрятала лицо в ладонях. – Это ужасно. Ава больше не вернется.
– Дело не в том, чтобы защитить себя. Ну не совсем в этом. Я могу прямо сегодня пойти к ним и выложить все, что есть. Но у нас против нее ничего нет. Ведь в том, что она сжигала платье, нет ничего противозаконного. – Он пристально посмотрел ей в глаза. – Ты хочешь рискнуть ради какой-то мелочи и потерять все?
Джоанна вытерла глаза:
– Ладно, тогда что? Что нам делать?
– Ава жива. – Рассел произнес это громко и четко.
– И где она?
Он покачал головой:
– Не знаю, но я не поверю, что она мертва, пока не увижу тело. Она жива. И я пойду до самого конца.
– Я покопалась в телефоне. Она несколько дней подряд пыталась дозвониться во Францию. Раз двадцать набирала тот номер. Похоже, никто так и не ответил.
– Наверняка звонила бабушке… Интересно, где она?
– Я еще раз наберу. Может, она куда-то уезжала.
Джоанна взяла телефон и нажала на кнопку. Череда гудков была бесконечной. Джоанна нажала на отбой и развела руками.
– Не отвечают. – Она помахала телефоном перед Расселом. – За всем этим стоит монашка. Таково мое мнение. Даже если ты не получишь ордер, тебе все равно надо вернуться и отдать его ей.
– Ты не могла бы перефразировать?
Джоанна хмыкнула:
– Ой, ты отлично знаешь, о чем я. Не доставай меня. Отсюда и надо начинать.
Рассел доел пиццу и отнес свою тарелку в раковину.
– Спасибо за ужин. – Он повернулся и привалился к прилавку. – Мари очень нервничала. Тряслась, как приговоренный к смертной казни. Словно вот-вот грохнется в обморок.
– Предоставь копам проводить сравнения со смертниками. Что дальше?
Рассел покачал головой.
– Искать Аву. И задавать вопросы Джеку Куинну.
– Из-за чего кому-то понадобилось разделаться со всеми ими? Они что-то видели? Что-то совершили?
Рассел задумался, поэтому ответил не сразу:
– Либо одно, либо то и другое. И это как-то связано с Авой. С тем, откуда она. – Он поднял вверх указательный палец. – Дай мне две минуты. Я схожу в машину.
Рассел вернулся с конвертами из манильской бумаги под мышкой.
– Мне нужна твоя помощь. – Он бросил конверты на стол. – Отчеты по смерти Сондерса и Коннелли. Мне нужно, чтобы ты посидела над ними. Поискала что-нибудь необычное. Что-нибудь такое, за что я мог бы уцепиться. Мне нужно найти совпадения. Убийца наверняка наследил. Просто раньше никто не знал, где искать.
– Ну а ты чем будешь заниматься?
– Искать Аву. Я не могу отрабатывать все версии одновременно.
– Кстати, а как у тебя дела с твоей красоткой?
Рассел улыбнулся:
– Ее зовут Джульетт. И у нас все более-менее. Это все, что я могу сказать.
– Да? Бросай ее, говорю тебе. А может, когда спросят, есть ли у кого-нибудь возражения против вашего брака?.. Вот тогда я возьму церемонию в свои руки.
Рассел рассмеялся:
