Остальную часть дня мы руководили подготовкой к вылуплению. Была зима, и хотя яйцо подняли из ямы, занести его в помещение было нельзя. Драконы любят холод. Очень, очень сильный холод. Поэтому несмотря на минусовую температуру, нам пришлось установить здоровенную холодильную установку. Также понадобились особые удобства для того, чтобы люди могли наблюдать с близкого расстояния, не замерзнув насмерть и не погибнув, если у новорожденного дракона случится приступ ярости. Поэтому вокруг яйца устроили кольцо смотровых камер, обставленных удобными стульями, обогревателями, бренди, театральными биноклями и защищенных пуленепробиваемым стеклом. И с большим количеством снайперов на крыше. Все было роскошно, как дома.
Ко времени, когда прибыл вертолет, уже стемнело и я успела принять душ в фермерском доме и надеть что-то более официальное. Не каждый день все-таки присутствуешь при рождении дракона. Нас с Габбинсом поставили у входа в павильон – встречать последних гостей из Правления.
– Добрый вечер, сэр Генри, – чинно поздоровалась я. – Добро пожаловать.
Лорд прохрустел по снегу, благосклонно кивнул и поспешил в натопленную комнату, по пути снимая с себя тяжелое пальто. Габбинс проследовал за ним, чтобы поухаживать, а меня оставил встречать выступившего из тьмы Алрича. Охранники едва заметно напряглись. Всем было холодно, и потихоньку падал снег, сияя в отблесках огней, но Алрич приблизился плавно и бесшумно. Отпечатков на снегу он не оставлял, а пар изо рта у него не шел. Зато его волосы мерцали, будто жгучая кровь, и одет он был в тонкий черный шелк. Я же, дожидаясь его, продрогла даже несмотря на тепло, поступающее через дверь за моей спиной.
– Слон Алрич, – шепнула я.
Он улыбнулся и еле заметно кивнул. Я уже думала, он проскользнет мимо меня, но он предложил свою руку, и я, проглотив комок в горле, приняла ее. Когда стеклянная дверь закрылась позади нас, я стала понемногу вновь чувствовать свои ступни. Габбинс в это время представлял сэру Генри ключевых участников мероприятия.
– …а это Ноэл Биттнер, – закончил он.
Биттнер стрелой метнулся вперед, при этом наступив мне на ногу. Он был одет в какую-то мантию с капюшоном, который сейчас был опущен. Сэр Генри посмотрел на него с дружелюбной улыбкой, а когда Биттнер отвесил глубокий поклон, улыбнулся еще шире. Мне хотелось закатить глаза, но стоило признать, что мы все имели обыкновение раскланиваться перед главами Шахов. Правда, обычно при этом не били себя кулаками в грудь и не припадали на одно колено.
