Лаэрен полностью

— Лу! Хочешь покататься? — Арис тяжестью своего тела развернула Котовски к девушке и неожиданно шлёпнулась рядом, среди подушек.

— Ах ты, малявка! Все же уши растрепала! — досадовал Котовски, не наблюдая в моём мирике зеркала, а Арис смеялась во весь рот и хлопала в ладоши. Затем стукнула по столу и крикнула:

— Чаю с пи-ро-жын-ка-ми!

В ответ на поверхности столика появился чайный розовый сервис и огромное блюдо с различными сладостями.

— О-го! — горящими глазами смотрела на всё это Арис.

— У тебя Шамая луШая игр… — с набитым ртом кричала она, даваясь от счастья.

Руминистэ и Котовски присоединились к ней, а Лукреция направилась к серой плите.

— Я устала. Шумно у вас… — она помахала рукой и исчезла. Лишь Руминистэ успела крикнуть: «Пока, ЛУ!». В то время как смазливые мордочки поедали кремовые заварные.

Я прыснула смехом, увидев их перемазанные кремом рожицы.

— Ждорова у неё, Шкотовски?

— Ага!

Когда все ушли, довольные и перемазанные, я приказала столику прибрать, а сама ринулась к окну.

Не может быть, чтобы…

Вместо картины на меня смотрел МОЙ город. Всё тот же серый, спящий, зимний.

Я поудобнее уселась на подоконнике, подложив подушку, и принялась рассматривать. Всё пыталась понять, где же я в нём, в этом странном городе, куда выходило единственное окно моего мирика.

И девушка.

Та девушка, что видела меня. Что кричала мне…

Она тоже мне знакомая незнакомка, как и город.

Может, это и есть ОТТУДА-НЕИЗВЕСТНО-ОТКУДА?

Вопросы, вопросы, сплошные вопросы и ничего более.

Но я знала, кто даст мне на это ответ.

Велиар Миттеру.

Элвис молчаливо перенёс меня в цветущий сад. Всё те же прекрасные розы и тёмный силуэт Велиара посреди них.

И всё те же пятна крови на лепестках…

Я тихо подкралась к Велиару и, когда он отвернулся, прыгнула на него. В воздух взметнулся букет свежесрезанных роз в брызгах яркой крови.

Запахло железом.

Велиар не ожидал того, что я сделала.

— Соби… — он нагнулся, чтобы подобрать розы. А я в ужасе смотрела на его руки.

НЕ ЗАБРАННЫЕ В РУКАВА.

— Велиар…

Теперь я понимала, откуда кровь на лепестках.

ОНА постоянная текла с его рук. А он, словно не замечая её, собирал разбросанные розы. Около уже натекла алая лужица, а он всё не замечал. Или мне это казалось?

Я присела рядом и обмакнула пальцы в лужицу. Тонкая ткань перчаток пропиталась кровью, липкой, пахнущей железом и розами.

Но на руках Велиара не было ни порезов, ни ран. Кровь просто сочилась сквозь кожу.

— Когда ко мне приходи кто—либо, я всегда прячу руки в рукава или карманы. Я не люблю перчатки.

Перчатки.

ПЕРЧАТКИ…

И у меня, и у Арис, у всех остальных были перчатки. Длинные, до локтя.

И никто никогда даже не задумывался, чтобы снять их. Даже я, роющая везде и всюду.

А тут…

— Нет, не пытайся, Соби! — пытался остановить меня Велиар, а я уже кричала в землю от боли, согнувшаяся пополам.

Словно сдираю кожу.

Едва боль прошла, я продолжила. Внизу, у пальчиков ткань стягивалась безболезненно.

Я оттянула её и подняла около ног Велиара садовые ножницы. Они упали вместе с букетом.

Щёлк — щёлк.

И мои пальцы, тонкие… ослепительно белые… освобожденные от чёрной ткани.

И ни пятнышка крови.

— Так я и думал. Ты здесь случайно, не по своей воле. Здесь только те, кто прячутся. — Велиар обнял меня кровавыми руками и прижал к груди. Ни одно пятнышко не появилось на моей одежде.

Он смотрел на меня, и серебро его глаз превращалось в ореховое дерево.

Позже, уже в моем мирике, мы пили любимый чай на подоконнике. Я взяла лист с записями и лишь уточняла.

Арис была третьей.

«Она вбежала в мой сад и громко смеялась от счастья. В воздухе, рядом с ней парил мяч. Потом сорвала несколько роз и набила ими лиф платья.

— О, у тебя серебристые глаза!

— И у тебя…

— Я знаю… это всё оттого, что была слепа и не видела, что причиняю себе боль.

— Как тебя зовут?

— Я назвала себя Арис. Это была моя последняя роль…

Она сделала глубокий вдох и, опьяненная ароматами, забыла обо всем.

Чтобы никогда не вспоминать»

А до неё появилась Лукреция.

«я был совсем один и тут почувствовал, что кто-то есть в моем саду. Долго искал, а когда нашёл, то даже не расспрашивал.

Просто напоил её ароматом.

Вид у неё был… словно загнанный зверек. Она царапала себе лицо колючками роз. Специально.