Звонкий смех компании разбавил обстановку. Лайза нехотя стала уплетать индейку – в конце концов, эта еда ей нужна только для конспирации. И никто из них не обратил внимания на хозяина таверны, с местью и подозрением глядевшего на девушку.
Утром девушка проснулась от гуляющего по ее комнате солнца. Каждый лучик будил в ней воспоминания о прошлой жизни, где все было так невинно и радостно. Лайза встала, по старой привычке подошла к зеркалу и взглянула на свое отражение. Из-под бархатных черных ресниц на неё смотрели слегка потемневшие ярко-голубые глаза, рыжие волосы спускались до бедер красивыми полукольцами, фарфоровая кожа привлекала внимание своей чистотой и свежестью. Вся ее красота в целом изменилась, из невинной и простой она превратилась в дерзкую и яркую. Взгляд стал бунтарским и с вызовом смотрел даже на собственное отражение, губы стали манящими, ухмылка становилась привычкой, волосы Лайза перестала убирать, и теперь они в полном беспорядке лежали на плечах.
Девушка рассмеялась, заметив изменения в своей внешности.
Выходя из комнаты, Лайза снова ворвалась в комнату ребят, снова открыла шторы под возмущенные гулы парней и…
– Серьезно?! – девушка рассматривала поднимающуюся в смущении эльфийку, – Дан, а чего ты её сюда притащил-то?
– Тебе какое дело? – он попытался спрятаться от солнца под одеялом, но спросонья не мог с ним управиться.
– Ты бы хоть друзей постыдился, – вздохнула Лайза.
– Они уже привыкли. А ты убирайся из нашей комнаты! До обеда еще часов… сколько там? Много!
– Ну, нет, малыш! В путь мы отправляемся сейчас. Иначе никогда не доберемся до этого чертова города! Я, по-твоему, просто на прогулку с вами выехала?
Со стороны коридора послышался шум, девушка прислушалась – какая-то толпа ворвалась в её комнату. С грохочущим железным оружием.
– Кажется, там по твою душу пришли, – ехидно промычал Дан, не открывая глаз, – иди, разбирайся, ведьмочка.
И действительно, не обнаружив никого в комнате Лайзы, они рванули к комнате ребят. С громким шумом хлопнув дверью, компания предстала перед Лайзой. Эльфы, те самые стражи, аккуратно приблизились к девушке, которая тут же поняла, почему они оказались такими шумными – их было не меньше тридцати, и каждый вооружен до зубов.
Медленно окружив Лайзу, они чего-то ждали. Вскоре вошел самый главный – он отличался сединой в длинных волосах, морщинами и золотой вышивкой на форме (у остальных она была серебряная) – и внимательно оглядел девушку.
– Ты – человек?
– Да, все верно. Есть претензии?
Седой эльф рассмеялся, а Лайза взглянула на своих ошалелых друзей, которые уже открыли глаза. Кроме Дана. Он смотрел и улыбался, не обращая никакого внимания на свою ночную гостью.
– Как тебя зовут, дитя? – успокаивающе спросил страж.
– Вас это не касается, дедуля. У меня очень мало времени, поэтому поторопитесь с извинениями – все-таки задержали меня, – с дерзкой улыбкой сказала Лайза.
– Видишь ли, в этом городе последний раз человек был еще до войны, а ты немного портишь нам статистику, – устало произнес эльф, затем кивнул своим ребятам, – Увести её! Пока что киньте в камеру.
Дейк и Леон хотели броситься на помощь, но Дан одним движением приказал не двигаться.
Камера оказалась холодной. Никто ее не охранял, поскольку выбраться отсюда почти невозможно, к тому же, почти все стражи видели её, и стоит ей вырваться – снаружи точно поймают снова.
Тюрьма была рассчитана всего на несколько персон, и, конечно, Лайза оказалась единственной. Может, хотят казнить публично? Сейчас вот пригласят всех на такое зрелище, и как народ соберется – повесят. Или утопят. Или голову отрубят. Или сожгут.
От последнего предположения девушка громко рассмеялась.
Чтобы как-то согреться, девушка хотела было использовать свои силы, но они оказались истощены – в своем веселии она как-то забыла про них. На голых камнях ничего не было, ничего СЪЕДОБНОГО, поэтому пришлось просто ждать.
Через пару часов, которые Лайзе показались целой вечностью, в тюрьму вошли стражи. Они надели мешок девушке на голову, вытолкнули на улицу и куда-то повели. Мешок вонял морковью и луком. Хотелось его сжечь, поскольку теперь истощенные силы давали о себе знать диким головокружением, граничащим с потерей сознания.
«Слышишь, Ignis, какого лука ты раньше молчала?! Всего за два часа довела меня до такого состояния!» – подумала Лайза, после чего с головы сняли мешок, и она смогла увидеть площадь. Виселица? Серьезно?!
– Я смотрю, ваша фантазия просто безгранична, – ухмыльнулась Лайза, но ухмылка выглядела жалкой.
Её поставили на табурет, накинули веревку на шею, и глашатай начал что-то бубнить про грех человеческой расы и ведьму огня.
– Самое неприятное, что вы абсолютно правы. Но пора с этим кончать, – прошептала девушка, после чего громко обратилась к старому эльфу, – Ты хотел знать мое имя? Ну так меня зовут Ignis, дедуля.
