— Мура, не забывай, ты же кошка, а не собака! Ты что, совсем разучилась мышей ловить? Видите, полная деградация! Вот к чему приводит безответственность! Я тебе советую срочно подыскать новое место, Мура. А то уподобишься обитателям этого лживого дома.
— Но, Густав, мне так нравится там жить! Ты же сказал, что ещё есть время.
— Тебе же будет потом труднее привыкать к новой жизни. Долой деспотию монопартийной тиранической системы! Все на баррикады!
Тьфу, я из-за тебя тоже призываю к насилию. Мр-р, мэр-р-зко!
В углу что-то зашуршало. Компания насторожилась и вмиг устроила облаву на старую крысу. По общему решению трофей достался Фаготу и он, урча от удовольствия, поужинал.
Время было позднее. Филипп Аркадьевич спустился к себе, а Ферапонт с Мариэттой пошли провожать Густава.
Из дневника Ф.А. 2 ноября 1982 г. Вторник.
«…шеф заметил, что он обо мне был лучшего мнения, но после вчерашней выходки не хочет видеть в своём секторе, и работы мне больше не даст. На это я возразил, что если то, чем занимается институт и он со своим сектором называется работой, то я, в таком случае, наследный японский принц. Ссора углубилась. Сотрудники, почувствовав склоку, грозящую их благополучию, приняли сторону шефа. Исследования роли рабочего класса в решении задач последней пятилетки они посчитали более актуальными, нежели исследование состояния социального и медицинского обеспечения того же рабочего класса, о чем категорически настаивали в споре со мной, обвиняя в узости мышления. На что я ответил — постановка задачи и методы исследования дискредитируют их как специалистов. И учёными они вообще называться не имеют права. Скандал разгорелся с новой силой. Парторг К. спокойно заметил, что меня следует выгнать с волчьим билетом, о чем он непременно позаботится. А для начала предложил не давать мне специального праздничного пайка. «Чтоб знал, на что руку поднимает». — Это его слова буквально. Господи, у меня как будто пелена с глаз свалилась. Чем я занимался все эти годы? Чем занимаются эти люди? Впрочем, пропагандистско-воспитательная машина, частью которой является и наш институт со всеми его сотрудниками, сделал своё дело. Ещё два дня тому назад я был точно такой же, как они. Один удар по голове… и всё перевернулось. Недаром говорят: «Пришибленный, пристукнутый». Значит — не такой, как все. Нормальный. Логично. В нашей стране все должны быть, как все. На достижение этой цели тратятся громадные деньги. А раз не такой, как все, ненормальный, диссидент, — значит скрытый или явный враг. В перспективе — Бутырка или психушка. Наслышан о практике нынешних последователей Лаврентия. Сегодня отстранить меня от работы не могут. Нет формальных оснований. Ссора с шефом и его прихлебателями не в счёт. Лишить допуска не могут. Нужно быть внимательным, чтобы не дать повода расправиться. Буду сопротивляться с пользой для дела. Каждое аргументированное суждение, умело высказанное, падает на взрыхленную почву. А рыхлят почву они сами. Из года в год скудеют рационы даже в столицах, садят на мель подлодки в Шведских водах, сбивают пассажирские самолёты в карельском небе, наконец, гробы наших мальчиков из Афгана.
Кстати, работал над закрытой статистикой афганской войны. Вывод: ужасающая некомпетентность командного состава высшего и среднего звена. Старая имперская болезнь — результат пошлого протекционизма в продвижении по службе. Очень низкая боеспособность, моральное разложение. Так и записал в рабочую тетрадь. Привел аргументы и расчёты. Наше руководство «организовало» в Афгане отечественную войну. Их отечественную. А в отечественной войне нам не победить. Эта война может длиться бесконечно. Жаль наших ребят и несчастных афганских дехкан. Они-то при чем?
В ближайшие дни, сразу после праздника, начнётся «мор» наших геронтократов, включая Генерального. Крутой период. Эпоха больших похорон… Я это предчувствую и вижу каким-то внутренним зрением. А потом — смутное время. Надо будет посоветоваться с Ф. Начинаю привыкать к своему новому состоянию. Ощущаю тревожную «ауру».
