В ряде случаев крестьяне с жалостью отзывались о репрессированных «вождях». Однако это почти все к настоящему моменту имеющиеся в нашем распоряжении сведения об осуждении в северной деревне политики репрессий. Таким образом, свидетельств отрицания крестьянами Севера правомерности и обоснованности карательной политики сравнительно мало в общем потоке критических высказываний о вождях, партии, колхозах, конституции и т. п. Это лишь отчасти можно объяснить страхом перед возможными преследованиями (другие реалии советской жизни крестьяне ругать не боялись). Несколько иначе взглянуть на этот вопрос позволяет ряд дополнительных свидетельств, имеющих косвенное отношение к теме репрессий.
В ряде случаев были зафиксированы ожидания крестьян, связанные с верой в скорый крах советской системы. Так, счетовод колхоза имени Ворошилова А. А. Контяев, призывая убить своего непосредственного начальника — председателя колхоза, уверял своих единомышленников: «…бояться нечего. Пусть осудят, долго не просидите, потому что война неизбежна. Как Испанию разобьют, так Германия, Япония и Италия пойдут на СССР и против них не устоять»[271]. В Емецком районе «бывший кулак» Аверин, недовольный решением колхоза о сносе его гумна, переписал всех участников этой акции, говоря им при этом: «Белые придут. Вам первым голову с плеч снесут»[272]. В Черевковском районе сотрудники НКВД и вовсе раскрыли «контрреволюционно террористическо-повстанческую группу» (эта дефиниция даже для скорых на серьезные политические определения «чекистов» выглядит непривычно). Преступная деятельность «повстанцев», правда, заключалась лишь в том, что один из членов группы выбил стекла в помещениях сельсовета, правления колхоза, в квартирах их руководителей и школе. Однако «чекисты» смогли быстро выяснить все намерения заговорщиков. Как оказалось, во время «конспиративной встречи» один из членов группы — П. Д. Парагин призывал Н. А. Казакова (впоследствии и совершившего «диверсию» с битьем стекол) присоединиться к организации и так описывал последнему сложившуюся политическую ситуацию: «В колхоз не ходи, в 1937 году колхозов не будет и вся власть будет свергнута буржуазией»[273]. Допустим, слухи о назревавшей войне были отчасти справедливы, но откуда в 1937 году в Советском Союзе могли появиться белогвардейцы и буржуазия? Вероятно, исключительно из советской пропаганды, на всю страну трубящей о заговорах с целью реставрации капитализма. И похоже, находились те, кто верил пропагандистским «страшилкам». Во всех трех описанных выше случаях они, сменив знаки советской агитации, со злорадством воспроизводили образ Советского Союза как государства, ведущего беспрестанную борьбу с внешним и внутренним врагом.
