Применительно к Австралии репертуар Ларисы также имел идеологическую направленность и был ориентировал на возбуждение у латышей чувства национального самосознания. Превалировали песни с политизированным содержанием, которые потом зал пел, как гимны, стоя. Кстати, учитывая и эти моменты, мы не стремились особо поддерживать какие-либо контакты с друзьями в Москве. Ведь наша латышская программа - это сплошная антисоветчина. А как еще квалифицировать воспевание непокорного духа латышей, которых поработил большой сосед? Но в этой артикуляции национальной ментальности легко угадывалось и другое: латыши не вообще против русских, но против советского владычества.
В начале апреля мы вылетели во Франкфурт, оттуда "боингом" сингапурской авиакомпании взяли курс на восток. Нас заверили, что сингапурская авикомпания - лучшая в мире. Действительно, обслуживание в "джумбо-джете" удивило нас. Красивые девочки в коротких юбочках, с необыкновенным азиатским шармом, без конца поили нас шампанским и французским коньяком, весь рейс шла кормежка вкусными вещами, показывались какие-то фильмы, продавались сувениры. Громадный салон был заполнен наполовину, и мы отдыхали, растянувшись на три кресла. Заново приходили ощущения недавно обретенной свободы.
В Мельбурне сделали пересадку на самолет местной линии, и дальше последовал перелет в Аделаиду, где нас поджидала семья Лидумсов.
Концерты планировались в Аделаиде, Канберре, Мельбурне (везде по два) и Брисбене. По договору с молодежной организацией, устроившей турне, мы отдавали им всего пятнадцать процентов - это мизер. Правда, перелет туда и обратно за наш счет. Из своего кармана оплачивали и работу пианиста, которого взяли на месте. Этот музыкант, голландец, всю жизнь провел в Индонезии. Даже после получения страной независимости он, перебравшись в Австралию, так и остался в душе колониальным европейцем. И к нам явился будто из довоенного английского фильма: в пробковом шлеме, шортах и носках до колен...
Что интересно. Летом вышла латышская пластинка Мондрус "На чужбине сажаю снова розы" с моим шлягером "Йедер нетте летте". Я договорился с "Полидором", и они устроили так, что партию дисков отпечатали в Сиднее и разослали по всем пунктам наших остановок. Так что к каждому концерту в книжных магазинах уже продавались Ларисины пластинки. И латыши отчитались перед нами буквально за каждый диск. В Германии, как и в другой стране, любой бизнес строится на подсчете, бухгалтерии, документации. Не скажу, что люди здесь не обманывают, потому что они кристально честные. Просто действуют определенные правила. А в Австралии в принципе можно человека обмануть. Коммерческие отношения с латышами строились исключительно на доверии, на слове. Они в этом плане щепетильно порядочны. Даже через несколько лет к нам все еще приходили деньги за последние проданные пластинки, о которых мы давно забыли.
Заказанные нами диски реализовывались на концертах. Курс доллара держался высоким, билеты стоили приличную цену. Но выступления Мондрус все равно сопровождались аншлагами, благодаря чему наша поездка полностью окупилась.
Лариса прерывает мужа:
- Там были крупные латышские центры, арендовались большие залы. И мне понравилось то, чего я не видела в русской эмиграции,- женские комитеты устраивали на моих концертах буфеты. Пекли дома пирожки с капустой, шпеком, приносили яблочные пироги с корицей, другие яства, все это душисто пахло, возбуждало аппетит. Типично латышские лакомства. И все раскладывалось на скатерочках с узорами. Выручка шла в кассу их общины.
- А почему они там богатые такие?
- Как ты знаешь, Борис, осенью сорок четвертого из Латвии бежала в основном буржуазия, то есть люди имущие, с капиталом. Но покидали родину и интеллигенция, боявшаяся коммунистов, а также молодежь, запятнавшая себя участием в немецком Легионе. Для них эмиграция складывалась тяжело. Никаких пособий они в Америке и прочих странах не получали. Люди шли на фабрики, заводы ради самой возможности работать, иметь хоть кусок хлеба. Однако они знали, что главное - это образование. Молодые стремились поступить в университеты. В 70-е годы большинство из них уже имели хорошее местное образование и ловко интегрировались в различные отрасли. Австралия в этом отношении представляла некую целину, Эльдорадо, заповедную зону. И после войны сюда хлынул мощный поток эмигрантов...
Пока Эгил пел свою австралийскую песню, Лариса отвлеклась на кухню и доставила нам непочатую пузатую бутылку французского коньяка и конфеты. Шарман! Дальнейший экскурс в историю делового освоения Зеленого континента проходил под звон рюмок и шуршание фантиков.