- Потом общеобразовательная школа - "реалшуле", гимназия. Первые места на музыкальных конкурсах. Полтора года проучился у Александры Джентиле, профессора "Музик хохшуле", лучшей ученицы пианиста Герхарда Опица. Когда Лорен дважды занимал третьи места на Всегерманском конкурсе пианистов, он услыхал о знаменитом профессоре Кемерлинге. И захотел продолжать учебу у него, в Зальцбурге, в "Моцартеум музик хохшуле". Лорен в это время готовил программу для Опица: Моцарт, Бах... С этими произведениями показался Кемерлингу. Тот послушал, потом говорит: "А теперь сыграй что-нибудь из романтики". Лорен сыграл Брамса. Профессор заметил: "У тебя абсолютный слух".- "Ну, не всегда,- отвечает Лорен,- иногда я угадываю".- "Судя по игре, ты можешь поступить в Моцартеум".- "Я бы хотел учиться у вас".- "Туда ты наверняка попадешь, а вот ко мне ли, неизвестно".
Такой у них получился диалог. Лорен расстроился, но в Зальцбург поехал. Экзамены сдал. Играл этюд Шопена, интермеццо Брамса, опус 117.
Через месяц позвонил сам Кемерлинг: "Лорен, поздравляю. Ты принят - и ко мне". Теперь сын периодически ездит в Зальцбург. Сегодня как раз готовился...
- Лорен... Немножко странное имя...
- Вообще здесь это похоже на женское имя. Поначалу, когда он ходил, скажем, к врачу, его вызывали: "Фрау Лорен, пройдите". Или на концертах про него говорили: "Она хорошо играла". Это его досадовало. Теперь в документах у него двойное имя: Лорен Артур.
Сверху по лестнице спускается Эгил. И сразу слегка ревниво интересуется:
- О чем это вы тут говорили?
- Да так, о разном,- ухожу я от продолжения темы.
Эгил включает телевизор. На экране возникает какая-то физиономия и аплодирующие зрители.
- О, это Томас Готшалк! - загорается Лариса.- Празднуется его пятидесятилетие.
- Кто такой Готшалк? - Я, как всегда, показываю полный профанизм в немецкой культурной жизни.
- Крупный шоу-мастер,- разъясняет Эгил.- Ведет большую программу под названием "Поспорим".
Но мне уже ни до Готшалка, ни вообще ни до чего; как получатель информации я иссяк, разряжен. С трудом выдерживаю для приличия еще пару минут и откланиваюсь. Иду спать. Спать! Спать!..
Глава 6
МОЖНО ЛИ СТУЧАТЬ НА СВОЕГО МУЖА?
Первое турне в Штаты.- Встреча с прошлым: Чижик, Горовец, Леонидов и другие.- Пропажа Дизи.- Два концерта почти в один день: в Дюссельдорфе и в Лос-Анджелесе.- Камуфлет в Варшаве.- Контакты Паулса с "КГБ" в Париже.Мондрус поет в "Садко".
За десять лет (1974-1984) активной концертной деятельности на Западе Лариса Мондрус совершила гастрольных поездок больше, чем за такой же период времени (1963-1973) в Советском Союзе. Только теперь ее выступления не ограничивались территорией Германии, а распространялись на весь мир. В некоторых странах ей доводилось петь не единожды, не сразу назвала она мне точное число гастролей в Соединенные Штаты. Но были поездки и оставившие яркий след в биографии, запомнившиеся, так сказать, как этапы большого пути. Вечную благодарность, наверное, Мондрус испытывает к латышам-эмигрантам, которые не только познакомили ее с далекой Австралией, но и открыли певице дорогу в Америку. Коммерческие условия, предложенные "Даугавас ванаги" для первого заокеанского турне Мондрус, остались прежними: перелет в Штаты за счет гастролеров и пятнадцать процентов прибыли в пользу латышей. При аншлаговых сборах, как показал австралийский опыт, затраты должны с лихвой окупиться.
В Америку гастролеры взяли с собой пианиста Игоря Кондакова. Это был рискованный шаг, ибо латыши, где бы они ни находились, органически не переваривают русских. Да что там русских, они даже своего Паулса в те годы недолюбливали, считая его просоветским элементом. Но с Кондаковым в Штатах получился полный парадокс. Общительный, жизнерадостный, остроумный, при своем знании английского и умении "втираться" в любую компанию, он так обаял латышей, что ни одна вечеринка "Даугавас ванаги" не проходила без его участия. На этих мероприятиях - со свечами на столах,- претенциозно именовавшимися "концертами-кабаре", Кондаков всегда становился центром внимания, душой компании. Когда он с изящной легкостью наигрывал популярные латышские мелодии, около рояля обязательно собиралась толпа. А в паузах между номерами Мондрус Игоря непременно приглашали к какому-нибудь столику пропустить рюмочку-другую. Выпить Кондаков любил. Так любил, что в поездке почти "не просыхал", на этот случай в его дорожной сумке всегда имелась наготове бутылка (точнее, бутыль, ибо в Америке это, как правило, двух- или четырехлитровая емкость с ручкой). Но, как ни странно, к каждому выступлению Мондрус он был уже в форме, чист как стеклышко - во фраке, выбрит, собран и вдохновенен.