- Да, Борис, каждый представитель любой европейской национальности нашел свое место под австралийским солнцем. Немцы открыли булочные. Другого хлеба, кроме, как вата, белых безвкусных булок, там не знали, и вообще Австралия до того отличалась жуткой кухней, полученной в наследство от англичан. Как известно, английская пища - самая невкусная, хуже только в Африке. И виноделие в Австралии развили немцы, частично итальянцы. Мясо, колбаса, паштеты - тоже заслуга немцев. Итальянцы пооткрывали ресторанчики, насаждали пиццу и спагетти. Японцы готовили рыбные блюда.
Латыши тоже нашли свое поле деятельности. К примеру, Лидумс, который принимал нас, стал одним из ведущих строителей. Он приехал из Латвии как инженер. Хорошо построил кому-то дом, получил сразу еще несколько заказов. Латыши - народ очень трудолюбивый и экономный. Они готовы трудиться где угодно и все равно кем - лишь бы заработать. Первые годы Лидумсы жили очень скромно, ограничивали себя во всем, откладывали деньги. При возможности под низкий процент покупали землю, строили дома. А через три года земля так вздорожала, что они продавали ее в два, а то и в три раза дороже. Так наращивали свой капитал.
Австралия - страна богатая, с огромным экономическим потенциалом. Но многого там еще не хватало. Поэтому у эмигрантов открывались большие возможности для коммерческих успехов.
- Наливать? - не забываю я и о коньяке.
- Наливай, наливай... Интересно, что мы оказались среди латышей с уже совершенно иной ментальностью. Лидумсы имели троих сыновей: один примерно моего возраста, по характеру, привычкам - легко узнаваемый латыш, а двое других, помоложе,- это новые для меня люди. Вроде тоже латыши, но у них другое ощущение жизни, по ментальности они настоящие австралийцы. Это своеобразие отчасти объясняется тем огромным расстоянием, что отделяет Австралию от Европы. По сравнению, допустим, со скупыми, не очень преуспевающими немцами, в основном пожилыми, которых в свое время по состоянию здоровья не пустили в Канаду, "новые латыши" имели широкую натуру, были добры, свободны, раскованны. Денег у всех полно - это мы чувствовали хотя бы по тому, как они нас таскали по ресторанам. Сплошные пиршества. Если наше израильское турне почти ничем не отличалось от гастролей в Союзе (автобус, ругань с администратором и музыкантами, скупердяйство; такого, правда, потом нигде больше не повторялось), то Австралия поразила нас своим радушием, немелочностью, изобилием, хлебосольством.
Лариса подливает мне коньяку.
- Я удивилась, что песню Эгила "Йедер нетте летте" латыши подхватили во всем мире. Даже в далекой Австралии зрители пели ее вместе со мной хором. Это был настоящий аттракцион. Слова они брали с пластинок "Даугавас ванаги", а потом и печатали их сами.
- В Израиле, Борис, мы выражали недовольство музыкантами, в том числе пианистом. Я говорил импресарио: "Вы специально набрали самых слабых музыкантов, чтобы сэкономить". Он ответил: "Я считаю только свои расходы". Эти слова мне хорошо запомнились. В Австралии мы считали тоже только свои расходы: билеты туда и обратно, гонорар пианисту... Я не аккомпанировал, потому что вел программу и - не поверишь! - пел с Ларой дуэтом и пританцовывал. Выступал в роли массовика-затейника, чтобы дать ей возможность отдохнуть, переодеться. Она четыре раза меняла костюмы - по схеме сольного концерта, отлаженной еще в Союзе. Импресарио сидел в зале, прислушивался и удивлялся...
- ...С кем это он влип в очередной раз.
- Концерт начинался с романсов. Импресарио в перерыве подходит ко мне: "Я, конечно, не хочу вмешиваться в ваши творческие дела, но когда к нам приезжают какие-то группы, то они начинают так, что сразу всех наповал".- "Да вы не волнуйтесь,- успокаиваю его,- мы же знаем, как развить программу". Романсы в начале - это в каком-то смысле провокация. Все ждут: сейчас откроется занавес и начнется "о-ла-ла!". А тут нечто совершенно противоположное: шепот, робкое дыханье, трели соловья... Но слушали дышали вместе с Ларой. Она едва допела первый романс, как грохнули аплодисменты. Наш расчет оправдался. Ведь до второго отделения еще надо было дойти...
- Чтобы сразу не выложиться и не остаться без штанов,- дополняет Мондрус.
- Когда мы с триумфом вернулись домой, Лара заявила: "Я тоже хочу себе машину". И тогда мы с части нашего гонорара купили ей синюю спортивную "хонду цивик". Лариса очень хорошо смотрелась за рулем авто.
- Ты говоришь "синюю", а у нее красная "хонда"...
- Ну, это было давно, мы несколько раз меняли машины.
Я в очередной раз приложился к коньяку. Лариса приглушила в гостиной верхний свет, зажгла свечи, создав нам более интимное настроение.
- Что-то вы упомянули про сингл "Варе либе".
- Смотри-ка, помнит еще! "Полидор" поручил мне продуцирование этого диска. Я пригласил самого именитого тогда аранжировщика Норбера Дауша. И в этой работе - "Настоящую любовь не забыть" - мы вернулись к подлинному немецкому шлягеру, отойдя от русского фольклора.