Для Ларисы самой приятной неожиданностью явилась встреча в Вашингтоне с семейством Лекухов: тетей Лизой и дядей Лазарем, их детьми Диной и Эликом. Последний был уже женат на Авиве, работавшей, как я уже говорил, на "Голосе Америки". Эгил вспоминал, что, когда Лариса выступала в Филадельфии, Алик Лекух приезжал к ним на концерт. Потом они провожали его, говорили на злободневные темы, по какому-то поводу упомянули советское посольство, а кто-то проходил мимо, услышал обрывки фраз, "сделал вывод", и вот уже от недоброжелателей пополз слушок: Мондрус и Шварцу доверять нельзя, они русские шпионы; не зря же к ним из Вашингтона приезжал советский резидент (то есть Элик Лекух), говорящий и по-русски, и по-английски, и даже по-латышски. В общем, полнейшая абракадабра! А все потому, что, наверное, каждый из эмигрантов натерпелся в свое время от происков КГБ и хорошо знал, какие длинные руки у этой фирмы. Атмосфера подозрительности, царившая в русской колонии, давно никого не удивляла, и первое чувство, возникавшее к выходцам из СССР,- любопытство, перемешанное с недоверием. Даже если эти люди были известными артистами. Кто знает, с кем вы встречались в Союзе в свободное от работы время? И "народные артисты" могли быть (некоторое точно были) осведомителями. Впрочем, вслух никто никогда ни в каком "шпионаже" Мондрус не обвинял. Нелепость такого предположения понимали вроде бы все, но опять же каждый эмигрант жил на чужой земле с "железобетонным" фучиковским завещанием: "Люди... Будьте бдительны!"
1977 год. Гастрольная круговерть все более захватывает Мондрус. Кроме агентуры Хельги Адлер, сотрудничество с Ларисой начинают известные в Германии прокатные фирмы "Штайнер гастшпиле", "Нордпрограмма", "Штудио-шоу-5". Свою лепту в расширение географических поездок вносит и Шварц, чьи контакты с латышскими эмигрантскими организациями все более расширяются. Мондрус поет у латышей в Швеции и Англии, планируются новые визиты в Америку и Австралию.
Весной Лариса записывает очередной латышский диск "Как в былые дни" со знакомыми ностальгическими мотивами. А что делать? Не забивать же курочку, несущую золотые яйца. Каждый проданный диск - еще одна марка в кармане. Неприлично говорить, но монеты сыпались - за концерты и пластинки - как из недр ошалевшего "однорукого бандита". Впрочем, текли не только деньги И слезы тоже. Мюнхенская газета сообщала в апрельских новостях: "Горе. Пудель Дизи с субботы потерялся. Русская певица Ларисса не может сдержать слезы, когда по радио звучит ее хит "Держи меня крепко". "Почему я не держала его покрепче?" - упрекает она себя". В другой газете: "Мюнхенская шлягер-звезда Ларисса не находит покоя и ищет по улицам Нимфенбурга своего черного пуделя Дизи. Свежеподстриженный, он убежал 23 апреля 1977 года... На две недели была прервана запись второго латышского альбома. От переживаний Ларисса не могла извлечь ни одного звука".
Опять забегая вперед, замечу, что когда Мондрус вояжировала по Германии с ансамблем русских балалаечников (эмигрантов, конечно), ее сопровождал новый четвероногий друг. Немецкая пресса незамедлительно отметила этот факт: "Вчера Ларисса стояла на сцене городского концертного зала в программе "Московские ночи". Сегодня она гуляет по городу Липштадт и отдыхает. С ней ее постоянный спутник - белый пудель Санди... Ларисса говорит (практически без акцента): "Я желала бы, чтобы все продолжалось не хуже, чем до сих пор. Когда я возвращаюсь домой в Мюнхен, у меня начинает биться сердце, как раньше, когда я возвращалась в Москву. Еще я вспоминаю моих родителей. Хотелось бы, чтобы им не пришлось страдать из-за того, что я здесь свободно выражаю свое мнение".
"Вау, вау",- звучит из пасти пуделя. Ларисса объясняет, что Санди, в родословной которого записано "нанук, золотой ангел", собачка хотя и немецкая, но его "родной язык" русский. "Он подтверждает то, что я сказала". Она смеется, и глаза у нее счастливо светятся!"
Шварцу почти всегда удавались комбинации с составлением графиков выступлений Ларисы, когда надо было и "развести" по времени контракты с разными фирмами, и упорядочить нагрузку Мондрус. Он умел найти выход из, казалось бы, безвыходной ситуации.