Как только оркестр вернулся с юга в Москву, Шварц, уже озадаченный новым приоритетом, немедленно повел Ларису на радио. Они показали Чермену Касаеву только что подготовленные (втайне от Рознера) "Неужели это мне одной?" Г. Портнова и "Синюю весну" Р. Амирханяна. Обе песни были тут же приняты. Для их записи Шварц не взял ни одного музыканта из рознеровского оркестра. Не из каких-то опасений, что босс рассердится или не одобрит. Просто работа на радио - это другой профиль, другая квалификация. Ведь тот же Мажуков, пытавшийся делать оркестровки на западный манер, вынужден был ограничивать свою фантазию, ориентируясь на рознеровский состав. Расписывал партитуру на все имеющиеся инструменты: саксофоны, трубы, фаготы, тромбоны... Получалась сплошная каша - ни оркестра, ни голоса исполнителя.
Образцами симфоджаза Шварц считал западные оркестры Манчини и Монтавани. На их звучание он и ориентировался, расписывая партитуры на радио не на весь состав, скажем, коллектива Силантьева, а выбирал только те инструменты, которые ему нужны были по замыслу: два кларнета, труба, тромбонная группа (от Людвиковского), валторны - всего две трети от положенного. Получался такой "прозрачный", не перегруженный состав, звучавший тем не менее как большой оркестр. Эгил вносил поправки, учитывая даже настроение Ларисы в день записи. Именно в таком ключе и сделали "Синюю весну" и "Неужели это мне одной?"; последняя была записана даже с "перебором", как оркестровая пьеса, где Володя Чижик начинал большое соло на трубе.
Когда песня зазвучала по радио, возник небольшой конфликт с Рознером. На репетиции один из скрипачей сказал Шварцу:
- Эдди Игнатьевич на вас немножко в обиде. Ведь это он первый привел Ларису на радио, все показал ей, а вы записались за его спиной, даже не предупредив.
- Простите, вы доверенное лицо Эдди Игнатьевича?
- Нет, но он высказывался на эту тему с музыкантами.
- Да я и не подумал, что это так обязательно - предупреждать.
- Надо было сделать как-то более тактично, хотя бы объявить: "Поет солистка оркестра Рознера".
Шварц подумал, что, вероятно, их так и воспринимают в оркестре: вот, мол, приехала парочка из Риги. Свалились на голову, как бедные родственники. Рознер их пригрел, дал возможность проявить себя, а они вместо благодарности перехватили инициативу и принялись делать самовольные записи. Нехорошо.
Шварц не счел нужным извиняться. Во-первых, дорожку на Всесоюзное радио он протоптал еще в 1962 году, когда познакомился в Риге со звукорежиссером Какжеяном, а потом с Касаевым и приезжал в Москву показывать свои вещи, поэтому провожатые туда ему не требовались. А что Лариса "солистка оркестра Рознера", на радио об этом и так знали, их дело объявлять или не объявлять. Во-вторых, Мондрус и Шварц все больше проникались мыслью, что Рознер держит их на поводке: обещает с помощью Майстрового устроить прописку, но ровным счетом ничего не предпринимает. Лариса и Эгил по-прежнему приходили к нему в гости. Эдди Игнатьевич рассказывал свои занимательные истории из прошлой жизни: как он сидел на Лубянке, как его пытали на допросах, давили и закручивали пальцы, заставляя признаться в шпионаже в пользу Америки или Аргентины, где проживала его сестра. Он не хотел, а сосед по камере советовал: "Подписывай все, может быть, выживешь А так ты живым отсюда не выйдешь". И он подписывал. Рассказывая, Рознер показывал гостям свои изуродованные пальцы. Они говорили о чем угодно, только не о прописке. У каждого были свои проблемы, но холодок отчуждения между Рознером и Шварцем, раз возникнув, уже не исчезал. Эгил махнул рукой; опять же ради Ларисы он стремился обеспечить их творческую независимость.
Кроме двух упомянутых песен, Шварц сыграл в музыкальной редакции одну свою еще не залежавшуюся мелодию без слов.
- Симпатичный твистик, а текста нет. Не посоветуете ли нам кого-нибудь из авторов?
Сидевшая у окна Мила Фиготина, дочь известного композитора (ныне проживающая в Америке), живо откликнулась:
- Я вам дам такого автора, что будете век благодарить.
Так состоялось их знакомство с Александром Дмоховским, блестящим и остроумным молодым человеком, жившим у тети (его родители, кажется были репрессированы) на Старом Арбате. Его дядя был известным актером и кинорежиссером, поставил известные в стране фильмы "Зигмунд Колосовский" (сыграл там заглавную роль) и "Таланты и поклонники". Сам Саша писал неплохие стихи и умел красиво и художественно материться.
Прослушав шварцевский твист, он заявил, что самая модная тема сейчас - космическая, все только и говорят вокруг о полетах вокруг Земли, спутниках, звездах; вокруг этого и надо крутиться.
В самом деле, космос тогда был у всех на устах. В марте 1965-го подполковник А. Леонов совершил первый в истории выход в открытое пространство. Мы вновь опередили Америку, в очередной раз доказав преимущество нашей науки. До американского посещения естественного спутника Земли оставалось еще несколько лет, но мы твердо верили, что первым на Луну ступит обязательно советский человек, строитель коммунизма.
