Судя по тому, с каким удовольствием Найджел рассказывал, он специально приберегал эту историю для подходящего момента. Элисон неловко ерзала на стуле, как и пожилой джентльмен, регулярно посещавший занятия: он уже побывал на трех курсах вместе со мной, только бы не разговаривать по вечерам с женой. Но остальные — двое ребят помоложе, Роджер и Даррен, которые рассчитывали сделать карьеру в торговле, и музыкальный продюсер, желавший повлиять на критиков, — вслушивались в каждое слово.
Конечно, с той женщиной у него все получилось — у Найджела всегда все получалось, к тому же иначе он просто не стал бы об этом рассказывать. Девушка, которая ему нравилась, не смогла устоять перед его чарами. Он начал с ней спать, и в итоге их отношения продлились три года, после чего она уехала в Штаты делать карьеру актрисы и модели. Они расстались по-дружески, а потом он встретил свою будущую жену, причем ни разу не воспользовался методиками НЛП, ухаживая за ней, — что тоже можно было назвать успехом.
И мораль этой истории лишь отчасти состояла в том, что по сути она была аморальна. По словам Найджела, НЛП — могущественное орудие, которым следует распоряжаться честно. Лучше всего оно работает, когда используешь его в помощь обеим сторонам. Подобной методикой мог бы владеть каждый, если бы сам это осознавал. Вся соль в проявлении своих лучших качеств. Если бы та женщина не испытывала к нему никакого влечения, утверждал Найджел, она никогда не поддалась бы его тщательно спланированному внушению и намекам. Главное — свести к максимуму уже существующие возможности, а не фальсифицировать их и не заставлять людей что-либо делать против их воли. Нужно направлять их на тот путь, на который, возможно, они уже готовы ступить сами, подталкивать их к тому, что они сами хотели бы сделать, но им мешает малодушие, рассеянность или нерешительность.
Как часто говорил Найджел, все в выигрыше.
Я пытался изо всех сил, но так и не смог понять — значит ли это, что мне не следует использовать эти методики, чтобы соблазнить женщину? Ведь наверняка выиграют все?
Мысли об этом постоянно занимали меня, и в конце концов оказалось, что я не в состоянии думать о чем-либо другом. Допустим, я найду женщину, которой покажусь в достаточной степени привлекательным, и не обращу неверным словом свои шансы в прах. Напротив, я сделаю так, что понравлюсь ей — а может быть, она даже захочет со мной спать. Потом, если мы сойдемся характерами и она понравится мне настолько, что я сочту возможным продолжать отношения, кто знает, может, в конце концов все и закончится самым драматичным и неожиданным образом — близкой связью.
Я жадно читал все, что мог найти на эту тему, каждую книгу и страницу в Интернете, где обсуждались сходства и различия метамодели и модели Милтона, зеркальные отражения, стратегии, калибровки, ежедневные трансы. Я практиковался на работе, хотя это и было не слишком удобно; я заводил разговоры с Мартой и другими, наблюдая, как неловкая настороженность сменяется чем-то вроде сдержанного одобрения. Все работает, восторженно думал я. И чем лучше у меня получалось, тем больше росла уверенность в себе.
Когда я открыла глаза, рядом его не оказалось. Я ничего не чувствовала, и мне не было страшно.
Шло время — когда я открыла глаза снова, стало светло, а потом опять темно. Шесть вечера наступало уже дважды. Я отвечала на звонок черного телефона, что-то слушала и что-то говорила, хотя не могла вспомнить, что именно.
Во рту пересохло, слюна казалась клейкой — но больше меня ничто не беспокоило. А потом прошло и это.
Телефон лежал у кровати. Я поставила его на зарядку, как было велено.
Мне казалось, будто я чего-то жду.
«Когда она придет, я узнаю, — подумала я. — И встречу ее как старую подругу».
К своим обязанностям я отношусь весьма серьезно, хотя, должен признаться, прочитанная в пятницу статья в газете меня несколько расстроила.
Бо́льшую часть субботы я оставался дома и выбрался на улицу лишь после наступления темноты, чтобы нанести один визит. Съездив в пятницу в дом на Ньюмаркет-стрит, я решил оставить его хозяйку в покое до момента трансформации. Нет ничего забавного, когда тебе мешают живые. Вместо нее я отправился навестить Мэгги. Я часто думаю, что ее найдут самой последней, — в этом есть некая ирония судьбы, поскольку она явно самая богатая из всех, с кем я проводил время. Казалось бы, ее друзья и родственники должны относиться к ней с бо́льшим почтением, ведь она многое может им предложить. Но пока, уже несколько месяцев, она без помех трансформируется. Дом ее прекрасен, а в сельской местности запах вряд ли побеспокоит соседей, как часто бывает в городских районах.
Обычно я навещаю ее по выходным, иногда даже днем, поскольку ни разу не видел на дороге ни души и не особо беспокоюсь, что меня заметят. О чем тут беспокоиться, скажете вы? Но на самом деле я человек достаточно скрытный. Если встретите меня на улице, вряд ли вас особо встревожит мое присутствие — так и должно быть. И все же я предпочитаю быть незаметным.
