У меня не раз возникала мысль, что мать нуждается в милосердном избавлении от страданий. Вполне могу представить, что, находясь в плену неподвластного ее воле тела, она предпочла бы умереть, особенно если, как они, похоже, предполагают, из ума она до сих пор не выжила. Судя по зловещему взгляду, сегодня она была в полном сознании. И хотя в моей власти прекратить ее убогое существование — если, конечно, она изберет этот путь, — меня радует мысль, что я могу лишить ее даже этого. Баланс сил теперь на моей стороне, и я предпочитаю оставить ее такой — униженной, страдающей, недвижимой.
Мысль об этом доставляет мне безмерное удовлетворение.
Завтра снова на работу. Интересно, как дела у Вона? Пожалуй, пинта пива и пустой разговор в обеденный перерыв мне не помешают.
«Брайарстоун кроникл»
Еще одна смерть в одиночестве — общество в шоке
Я узнала, что родилась в чужом теле в раннем детстве, вероятно, еще до того, как вообще узнала о чем-либо, и для меня это был непреложный факт. Я постоянно играла с девочками — моими двумя сестрами и их подружками — и лет до восьми даже не думала, что чем-то от них отличаюсь. Если бы не папаша, мы могли бы жить так и дальше и моя судьба стала бы совсем иной. Но мой отец — настоящий мужик, бывший шахтер — хотел, чтобы я занималась регби, а если не получится, то хотя бы футболом; он хотел, чтобы я стояла с ним плечом к плечу, когда вырасту. Ему нужен был тот, с кем можно сходить в паб в субботу утром, пока мама готовит завтрак, а сестры сюсюкают над своими младенцами.
Я любила отца, но в равной степени его ненавидела; он никогда не был со мной жесток, пока я росла, но не скрывал неудовольствия. И я научилась притворяться, научилась в его присутствии менять голос, научилась сидеть, сложив руки на коленях и склонив голову.
После окончания средней школы мне предложили место в Лондонской школе искусств. Отец хотел, чтобы я не «теряла времени зря», а стала инженером и получила в будущем хорошую работу. Мы много спорили на эту тему, и я уже думала, что мне не позволят поехать в Лондон. Но мать в конце концов его уговорила, и он сдался, поскольку любил ее и считал краеугольным камнем своей жизни.
Уехав в большой город, я словно наконец освободилась из тюрьмы, в которой провела бо́льшую часть жизни. Я изучала моду и дизайн и постоянно рисовала женские фигуры, наряжая их в роскошные ткани и аксессуары. Я знала, что внутри я именно такая, а не долговязый парень, которого все считали геем. К тому времени у меня появились и друзья, которых я любила и которым доверяла, в том числе один мужчина постарше, показавший мне, что значит быть любимой. Денег не было, но я начала всерьез задумываться о смене пола. Я даже решилась обратиться к своему врачу, поинтересовавшись, не может ли Национальная служба здравоохранения оплатить операцию.
