Я дрожу сильнее, практически не улавливая суть его вопроса. Он протягивает руку и властно обхватывает пальцами мое запястье. Вздрогнув я опускаю голову, глядя на смуглую ладонь Перриша, контрастирующую с моей бледной кожей. Оцепенение, вызванное боязнью высоты, проходит так же внезапно, как и появилось. Мой взгляд медленно ползет вверх, пока не встречается с пристальными серыми глазами Рэнделла. Он, слой за слоем, вскрывает защитные механизмы моего сознания, врываясь на запрещенную территорию. И я физически ощущаю, как расширяется пространство вокруг нас. Настолько жутко, и в то же время естественно, что я застываю. Пораженная, парализованная, застигнутая врасплох, растерянная и разбитая.
– Я должен кое-что рассказать тебе Лиса, – произносит он ровным, обманчиво спокойным голосом. Я почти не дышу, но умудряюсь коротко кивнуть.
– Моя мать знала секрет Гарольда Бэлла, – начинает Перриш. – И показала мне тайник, где хранила компромат на человека, который пытался заставить ее уехать из города. После ее смерти я вскрыл тайник, и он оказался пустым. Поэтому первым, кого я посчитал виновным в убийстве Корнелии – был Гарольд Бэлл. Я не знаю, забрал ли он сам то, что мать хранила, как зеницу ока, или Корнелия отдала сама, чтобы он оставил ее в покое. Но я уверен, что в ее убийстве замешан именно этот человек. У других ее клиентов не было видимых мотивов. Моя мать редко ошибалась. И никогда не связывалась с людьми, в которых чувствовала опасность.
– Но почему, он хотел, чтобы твоя мать уехала? – хрипло спрашиваю я. Рэнделл улыбается уголками губ.
– Корнелия Перриш помогла многим влиятельным людям Кливленда достичь благосостояния. Она давала советы, которые действовали.
– Хочешь… сказать… В случае с Гарольдом она ошиблась?
– Возможно. Ответ именно на этот вопрос я и хочу получить. Корнелия записывала на диктофон все, о чем ей рассказывали ее клиенты. Именно она подала мне идею с тем, как можно использовать секреты власть имущих в своих целях.
– Ты шантажировал этих людей? – потрясенно спрашиваю я.
– Нет, – невозмутимо качает головой Рэнделл. – Я предлагал им сотрудничество. И они соглашались. Все, кроме Гарольда Бэлла. Он выкрал то, чем я мог зацепить его, нащупать его слабое место.
– И ты хочешь, чтобы я достала тебе этот компромат? – бесцветным тоном спрашиваю я.
– Да, Лиса, – уверенно кивает Перриш. Я тщетно пытаюсь хоть что-то прочесть на его лице. Он абсолютно непробиваем.
– Но как? Я даже не знаю, как он выглядит, где его искать.
– Коричневая кожаная папка, старая, потертая, с замочком сбоку. Я ни разу не заглядывал внутрь. Я могу только догадываться что там.
– И ты не скажешь мне?
– Нет. И ты тоже не станешь заглядывать.
– Почему ты так уверен, что он не уничтожил компромат, как только тот попал в его руки.
– Просто знаю и все.
– Это не ответ.
– Есть ответы, которые тебе лучше не знать и вопросы, которые не стоит задавать.
– Но, как я могу узнать, где Гарольд может прятать эту чертову папку? – раздраженно спрашиваю я.
– Ты когда-нибудь была на заднем дворе Бэллов?
– Нет.
– Попроси мужа отвести тебя туда. Я знаю, что Гарольд не хранит свой секрет в сейфе.
– Эта информация разрушит карьеру моего мужа?
– Тебя это еще волнует?
– Да!
– Я не знаю, что находится в папке. У меня есть подозрения и некоторые аргументы, но этого недостаточно. Я не могу дать тебе никаких гарантий. Но постараюсь минимизировать последствия для тебя.
– Могу ответить твоими словами. Этого недостаточно!
– Скажи мне сейчас, ответь на вопрос, который я задал в самом начале. Чего ты боишься больше всего?
– Потерять свою дочь, – незамедлительно отвечаю я. Он поворачивает голову и снова смотрит на меня. И мне не нравится этот взгляд. Меня бросает от него одновременно и в жар, и в холод. Я чувствую примерно то же самое, что и во времена, когда принаряжалась, чтобы встретиться с ним на крыше. Сейчас меня мутит от собственной глупости. Я же никогда не была наивной. Как я позволила себе испытывать чувства, какими бы они ни были, к человеку, у которого напрочь отсутствуют эмоции?
– Не приводи ее сюда. Ей это не нужно, – неожиданно произносит он.
– Не смей указывать мне, как я должна воспитывать свою дочь, – срывающимся от негодования голосом отвечаю я, сжимая кулаки. С трудом сдерживая себя от прямого нападения.
– Это просто совет, Лиса. Я ни на чем не настаиваю, – убирая руки в карманы джинсов, он переводит взгляд на мое отражение в оконном стекле, мысленно возвращая меня в гостиную Розариума.
– Мне нужен твой ответ, Лиса, – безапелляционно заявляет он.
– А если я откажусь? – с вызовом спрашиваю я, вздергивая подбородок.
– Ты прекрасно знаешь, что я могу заставить тебя, не вынуждай меня, – с обманчивой мягкостью в голосе напоминает Перриш. – Помоги мне, и я оставлю тебя покое. Раз и навсегда. Ты забудешь обо мне, если захочешь.
