Реджина оказалась совсем другим человеком, и я провел очень много часов, проверяя ее прошлое с вновь открывшимися обстоятельствами. Я могу найти оправдания ее многолетней лжи, но, если бы дело было только в этом… Теперь, когда мы оказываемся в общественных публичных местах, я каждый раз не чувствую себя уверенным, что пожимающий мне руку мужчина не был «близко» знаком с моей женой. Чтобы успокоиться, я должен выяснить все! Абсолютно все! Каждое имя. Не знаю, что я сделаю, если мне это удастся. Убрать всех, учитывая их положение в обществе, не получится. Но и чувствовать себя идиотом невыносимо. Теперь, когда я занял пост мэра, найдется немало желающих покопаться в моем грязном белье, и, если правда о прошлом Реджины всплывет – мне конец. И ей тоже. Отец не простит Джине такого пятна на репутации нашей семьи. Мои попытки исключить вероятность подобного поворота событий пока не увенчались успехом. Я должен признать, что мои возможности ограничены. Я, к сожалению, не всесилен, а обращение к отцу может иметь фатальный эффект, которого хотелось бы избежать.
Три недели назад Итан Хемптон, который, я уверен, был хорошо осведомлен о прошлом Джины, бесследно исчез. Я не могу задействовать связи отца, с помощью которых, мне предоставили координаты нахождения Хемптона уже через пару дней после запроса, и этот факт серьезно ограничивает мои возможности. Все попытки Рэдса напасть на его след не принесли должного результата. Хемптон, как и Джина, и те, что приходили до нее, живет по поддельным документам. Биография насквозь фальшива. Он может быть, где угодно и уже с новым именем. Парень словно сквозь землю провалился, как и его младший брат, за которым Рэдс также установил слежку. Подобное провернуть могут только профессионалы. И их услуги стоят очень дорого. Все это говорит в пользу участия Перриша в этой истории. А, значит, Реджина продолжает лгать мне, прекрасно осознавая возможные последствия своей лжи. И пока я не пойму, движет ею страх или желание защитить его, я не смогу переступить черту и вернуться к прежним отношениям.
А пока нам приходится притворяться, что ничего вопиющего в нашей жизни не происходит. Эсми не должна страдать из-за того, что ее родители перестали понимать друг друга.
Лимузин, который выслал за нами отец, въезжает во внутренний двор его владений, где уже собралась большая толпа родственников и близких друзей семьи. Отец, как обычно, решил устроить пикник с барбекю на улице. Погода безветренная, в самый раз для шашлыка. По-весеннему свежо, но пара глотков виски быстро помогут согреться. Я чувствую исходящее от Реджины напряжение, и ободряюще сжимаю ее пальцы. Она давно не была здесь, каждый раз подыскивая повод, чтобы избежать общения с моими родственниками. Раньше я не понимал, почему Джина так закрывается от любого контакта с членами семьи и их окружением, но теперь мне известна причина.
Мы выходим из автомобиля с одинаковыми натянутыми улыбками. Эсми держит нас за руки и тянет за собой.
– Давайте, быстрее, – ворчит она, подгоняя нас. И когда мы оказываемся в центре толпы гостей, наперебой осыпающей меня поздравлениями и напутствующими речами, Эсми отпускает мою руку и несется к Эрику, которого, как и моя жена, предпочитает остальным родственникам. Джина держит меня под руку, как и полагается супруге и вместе со мной вежливо благодарит за добрые слова, которые спешит высказать каждый из гостей. Собрать самых близких, чтобы поздравить меня с победой – была, разумеется, идея отца. Он предпочитает отмечать важные события семьи в неформальной обстановке, без блеска бриллиантов, белых воротничков и вспышек фотокамер. Как ни странно, но в этом у них с Джиной оказалось много общего. Оба не выносят публичность.
Когда первый поток поздравлений закончился, гости разделились на небольшие группы. Кто-то начал потихоньку пробовать многочисленные блюда на огромном столе под шатром, другие помогали отцу с мясом, дети играли на специально оборудованной площадке. Но, как обычно, Эсми держалась в стороне. Точнее, рядом с Эриком, который что-то с энтузиазмом ей рассказывал. Вскоре и Джина присоединилась к ним, оставив меня в окружении мужчин. Речь пошла о политических вопросах, и я не стал настаивать на ее присутствии рядом со мной.
Я заметил, что женщины тоже образовали свои группировки, хихикая и перешептываясь. Слушая вполуха своих собеседников, я перевел взгляд на Джину, улыбающуюся Эрику сдержанной, немного грустной улыбкой и смеющуюся Эсми, и вдруг подумал о том, что причина нежелания дочери контактировать с другими детьми заключается вовсе не в нарушении ее коммуникативных навыков или каких-то особенностях психики. Возможно, она копирует поведение матери, которая избегает общения с внешним миром. И особенно сильно это стало проявляться в последнее время.
