Наконец, законники впихнули на жесткое сиденье кареты. В полутьме я сжалась, дрожа и стискивая плечи пальцами. В груди нестерпимо жгло, словно вместо сердца там пылало мифическое Темное пламя Унсурэ. Было больно, и в то же время с плеч будто сползало рабское ярмо.
Все эти месяцы я чувствовала себя не на своём месте. Нелюбимая, неродная кровь. Меня использовали, надо мной потешались. А теперь избавились как от надоедливой помехи. Но та другая я — сильная, еще не рожденная, но уже свободная рвалась навстречу свету, делая первые вдохи, поднимая голову и расправляя магические крылья.
Невероятно страшно менять привычную жизнь. Вступая на тропу перемен и отрекаясь от прошлого, сложно предугадать, куда приведут мечты, но в глубине души я чувствовала, что справлюсь. Иной судьбы не дано.
— Что ее ждёт? — Спросила Матильда, следуя за констеблем по пятам.
Тот надел фуражку и взлетел на облучку арестантской кареты.
— Для начала определим в одиночную камеру. Потом свяжемся с законниками из столицы. Дело попахивает запрещенным колдовством.
— Вот оно как?
Тетка поджала губы, а после погрозила мне кулаком.
— И дёрнул Низший приютить сиротинушку. А ты, оказывается, «проклятая». Тьфу, знала бы, даже на порог не пустила. С этого дня, ты для нас умерла, Анжелина. Слышишь? Всё, — махнула законникам и повернулась к таверне. — Увозите. Видеть ее не могу.
* * *
День клонился к закату, а ко мне так никто и не пришёл.
Я меряла сырую камеру шагами, вздрагивала от шорохов в углах и пыталась успокоиться. Дважды по коридорам проходил охранник. Молча проверял замки на решетках, вкатывал в отверстие у пола плошку воды, и исчезал на верхних ступенях. Изредка на лестнице слышались голоса, хлопала дверь и в мутный полумрак втекали багровые отблески фонарей.
Я снова прошлась от стены до решетки. С досады саданула кулаком по железке.
Перед глазами стояло обожженное лицо Эмиша; запекшаяся кровь на стойке, опрокинутой мебели. Я шептала защитные заклинания, тёрла глаза, пытаясь выбросить из головы эти жуткие картины, но искаженные ужасом глаза ле Брока въелись в разум ядовитой занозой. Преследовали, мучали, осуждали.
— Оставьте меня, — простонала, прижимая ладони к ледяным щекам. — Уйдите!
Холод оплетал тело адскими цепями. От озноба зубы колотились столь громко, что сбивали с ясных мыслей.
Кто я?
Что за магия спит в моей крови?
Раньше не замечала за собой ничего странного. Потомственная аристократка. По мнению мамы — слабенький бытовик. Это у нас Эдварду досталась вся полнота родовой магии. Боевой маг. Глава рода. Аристократ. Я же — обычная выпускница Пансиона благородных девиц. Рассудительная, в меру скромная, но чувством юмора не обделена. Думаю, именно это качество больше всего ценит во мне Арт.
Покусав нижнюю губу с внутренней стороны, прошлась по камере, разгоняя холодный мрак.
Наверняка, жениху уже донесли об аресте невесты.
Почему тогда Артур молчит?
Вздохнув, упала на лавку, ловя пальцами отблески вечерних лучей. В памяти опять мелькнули отвратительные отголоски случившегося в таверне.
Так сосредоточилась на размышлениях, что не сразу обратила внимание на мелодичный перезвон колокольчика.
— Знак, оповещающий о прибытии почты?
Точно.
Над полом — на уровне глаз — парило серое облачко, из которого вывалился конверт. На оттиске печати серебрились очертания багрового грифона — родовой герб семьи штель Ферров.
В груди все сжалось в комок. Вот, значит, как. Прислал письмо. Сам не приехал.
На ватных ногах подошла к конверту и вынула белый хрустящий лист. Начертанные магическими чернилами ровные буквы слабо светились в темноте.
Слова отпечатались в памяти, словно их выжгли каленым железом. Перед глазами метнулся рой черных огней.
— Артур, только не ты…
Жених не слышал мольбы униженной невесты. Сразу за первым конвертом посыльное облачко «выплюнуло» брачный контракт, перечеркнутый алой линией. Отказ роду дель Сатро.
От горького разочарования, закусила кулак.
