В тесной, маленькой спальне было душно и пахло тряпьем. Воздух сгустился, как бывает перед грозой, сдавил легкие и гнал на свежий воздух. Решив, что это из-за ночного кошмара, неохотно выбралась из-под одеяла. Нащупала на груди защитный амулет рода дель Сатро — крошечную серебряную
Через минуту дыхание восстановилось.
Я набросила на плечи шаль, обула дырявые туфли и спустилась в зал. В камине плясало жаркое пламя, отбрасывая на стены бардовые сполохи. Столики были непривычно пусты. Оглядела тихое помещение и отправилась в подсобку за свежими скатертями, но боковым зрением выхватила шевеление в углу.
Эмиш ле Брок.
Нога закинута на ногу, в руке кружка пенного взвара. Светлые влажные волосы торчат в беспорядке, будто он только что зашел с улицы. В разрезе рубахи блестит железный молот Тиуны — богини-заступницы от любовных чар. Мой брат Эд носит такой же. Владельца амулета, а им всегда должен быть исключительно мужчина (на женщин эта магия не действует) невозможно ни зачаровать, ни оплести рунной магией. Простенький, но мощный.
— Привет, дорогуша, — хрипло сказал белобрысый, отхлебнув из кружки.
— Мы не друзья, — ответила с достоинством и пошла к подсобке. — Почему ты здесь?
— А где еще мне быть?
— Дома. В кровати.
Эмиш ухмыльнулся.
— Я еще не ложился. Но с тобой, так и быть, ненадолго прилягу.
Фыркнула.
— Сначала прими ванну. От тебя несёт.
— Опять этот снисходительный тон? Не надоело постоянно ходить с задранным носом, Анжелина?
— А тебе язвить?
Острый мужской взгляд следил за каждым моим движением.
— Что ты понимаешь? — Гаркнул ле Брок. — Все леди пригорода сходят по мне с ума. Я — самый завидный жених Дэр-Хэтума.
— А по-моему, просто дурак.
Сощуренные глаза Эмиша пробежались по моей фигуре.
— Для обнищавшей аристократки ты много о себе мнишь.
— Ты тоже. Для низкородного сына барона.
Отставив кружку, он приблизился в три шага. Посмотрел сверху вниз. Меня обдуло волной хмеля, смешанного с мочой.
— Я давно за тобой наблюдаю. Всегда такая гордая, независимая. Может, это от того, что тебя еще никто не приласкал?
Шершавые мужские костяшки погладили мне щеку.
— Не прикасайся, — отпрыгнула, как падший от октаграммы с изгоняющим заклятием.
— Или что?
— Расскажу Лиз.
Эмиш расхохотался.
— С Лиз было интересно, — дернул плечом и сдул с глаз светлую прядь, — но в вечной любви я ей не клялся. Другое дело — ты. Дочь благородных лордов. Ты приглянулась мне с первого дня.
— У меня жених, — процедила в тон ему.
— От которого ни слуху, ни духу.
— Артур занятой человек!
Ле Брок скривился:
— Три месяца подряд?
— Что тебе надо?
Сальные губы растянула недвусмысленная улыбочка. Вынув из кармана сапфировый кулон на цепочке, он помахал у меня перед носом.
— Немного твоей благосклонности. Негоже, когда подавальщица зубоскалит клиентам. Думала, проглочу то оскорбление? Самое время загладить вину. И тогда, кулон будет твоим. Нравится?
Я оглядела невысокого, приземистого парня с встопорщенными бровями и вечным оскалом на губах и передернулась.
— Нет.
В глазах Эмиша блеснула ярость. Никто и никогда ему не отказывал. Подавальщицы, трактирщицы, горничные — все охотно ложатся с сыном ювелира за возможность получить крохотную безделушку. У Лиз, к примеру, скопилась целая шкатулка драгоценных колец, браслетов и колье.
— Нет? — Переспросил хрипло.
Схватил за локоть и прижал к своей груди.
— Я могу взять тебя силой, Анжелина. Вот на этом столе. И, знаешь, мне за это ничего не будет. Городской констебль лучший друг отца. Скажу, ты сама меня соблазнила, и дело замнут.
В лицо ударила смесь паров пива и несвежего дыхания.
— Ты пьян, — я попыталась вырваться.
Он толкнул меня к стене и упер руки на уровне головы.
— И что?
Мерзавец едва держался на ногах, качался, постоянно скидывал падающие на глаза пряди, но источал животное желание. Лицо ожесточенное, взгляд голодный. А потом произошло то, чего я больше всего боялась. Склонившись, он впился в мой рот поцелуем, в то время как рукой задрал подол рабочего платья.
Я заколотила по мужским плечам.
В ответ поцелуй стал жестким, болезненным.
В крови вскипела ярость, готовая выжечь нас обоих дотла. Перед глазами поплыло.
Мне ни за что не вырваться из душного плена таверны «Медовый источник»! Не спастись от похотливых губ тех, кто так любит здесь просиживать! Не вернуть былое уважение!
Ненавижу!
Ненавижу их всех!
Вдруг пальцы лизнуло что-то горячее и живое.
Эмиш отстранился, и я увидела бардовый язычок каминного пламени. Огненная стихия выплеснулась из очага и трепещущим стягом прильнула к ладони, облизывая и ластясь, будто язык сторожевого пса. Чувствовала исходящее от пламени тепло, а еще щекотку. В груди снова глухо лопнуло. Тело окатило кипятком и по коже побежали бардовые искры, похожие на дождевые капли. Они скользили в обессиленные ладони, закручиваясь в пульсирующие вихри.
Вдруг пол под ногами содрогнулся. По паркету побежали широкие трещины. Изломы ветвились, раздваивались и отдавались в стенах гулкой вибрацией.
Эмиш нервно завертел головой.
