— Ну же, крошка, иди, — расценив мое молчание за раздумье, Эмиш взял с тарелки жареное куриное крылышко и поманил. — У нас еда и питье. Ты, наверное, проголодалась?
Будто по воле Низшего в животе глухо заурчало.
Я действительно голодна. Матильда сильно приукрашивает, рассказывая, как неистово заботится о бедной сиротинушке. Ложь! Я ем от силы раз в день, постоянно выслушиваю упрёки и оскорбления. Работаю без выходных, при этом мне запрещено всё на свете. Я всегда должна быть в таверне и в случае чего подменить Мири или Лиз.
Эмиш помахал перед носом аппетитным крылышком и улыбнулся одной половиной рта.
— Ну, девочка, смелее.
— Я не кобыла, чтобы есть с чужих рук, — бросила белобрысому и гордо вскинула голову. — А вот она, — кивнула на Лиз, — вам кобелям — самое то.
Лиз побагровела от ярости.
— Ты меня оскорбила?
— Да, Лиз.
— Да как посмела!
Закипев, кузина попыталась вскочить, но Эмиш удержал.
— Оставь. Оно того не стоит.
Я улыбнулась, храня холодное и замкнутое выражение.
— Хорошего дня.
Поначалу, они только и делали, что дразнили и насмехались, доводя меня до нервных срывов, но те времена прошли. Я окрепла и на провокации больше не поддавалась.
К стойке отправилась, ступая величаво и твердо, ловя удивленные взгляды посетителей. Даже тот противный торговец Таин поразился. Правда, через пять минут о разговоре забыли. В таверну ввалилась новая шумная компания, в углу завсегдатаи мельник Ульв и мясник Тим затеяли драку, кто-то разбил кружку, и тетя Матильда завелась, крича и ругаясь, чтобы берегли посуду.
О перепалке с сыном ювелира никто не вспоминал. Кажется, он тоже. Глядел на Лиз, болтал с дружками и потягивал из кружки свежее пиво. Но клянусь духами, я то и дело ощущала спиной липкий, прожигающий насквозь взгляд.
И этот взгляд не сулил ничего хорошего.
К вечеру разыгралась непогода. Дождь барабанил по черепичным крышам, капли стекали по бревенчатым стенам и звонко плюхались в бочки, расставленные по углам таверны. В трубах ревел холодный ветер, предвещая наступление осенней поры.
Посетители спешно расходились.
В синей мгле растаяли торговец Таин с компаньонами, мясник Ульв и мельник Тим, дальше нетрезвые шумные компании и молчаливые одиночки.
Столик, за которым сидели Лиз с Эмишем, тоже пустовал. Мать не поощряла интрижку дочери с сыном ювелира, но и не препятствовала. В глубине души миссис ван Хольт надеялась породниться с семьёй ле Броков и этим обеспечить Лиз достойное будущее.
Насчёт меня она таких планов, кажется, не питала.
Обтерев лоб ладонью, я сосредоточилась на мытье грязных столов. Возила щеткой по столешнице, оттирала пятна горчичного соуса и пива, сметала крошки.
Матильда тем временем устроилась возле камина и подсчитывала дневную выручку. Ее толстые пальцы, унизанные кольцами, ловко разделяли серебряные
Деньги всегда были самой большой страстью этой жестокой женщины. Каждый вечер после закрытия она окуналась в родную стихию. Черные глаза навыкат начинали гореть, рот подрагивать. Издалека она напоминала голодную жабу, которая вот-вот приступит к пиру на своём зловонном болоте.
Дядя Роберт в семейный бизнес не вмешивался.
Молча усаживался на соседний стул, брал свежий номер газеты и погружался в чтение. В первые недели он делал робкие попытки защитить племянницу и пытался спорить с супругой. Правда, дальше слов дело не пошло. Миссис ван Хольт пригрозила отлучить мужа от винного погреба сроком на три полнолуния, и из двух зол дядя выбрал — наименьшее.
— Чего уставилась? — буркнула тетка, не отрывая алчных глаз от серебра. — Небось, опять вздумала увидеться с этим хахалем штель Ферром? Еще не хватало! Пусть приезжает сюда. Хотя не больно-то твой жених заглядывает. Уж не начал ли он к тебе остывать? У тебя ни красоты, ни приданного. Я все удивляюсь, с чего наследник многомиллионного состояния держится за нищенку?
Жестокие слова задели за живое.
Я спрятала руки за спину.
Матильда знает, о чем говорит. Тяжелая работа в таверне наложила свой отпечаток на внешность. Я сильно похудела, от вечного недосыпа под глазами залегли темные круги. Бархатная кожа посерела. Нежные ручки с ухоженными ногтями, которыми я всегда любовалась по утрам, огрубели и покрылись мозолями. Ногти выцвели и обломались.
Чувствую себя брошенной и ненужной, тоненькой былинкой на ветру. Дунет и унесёт. Артур впрямь в последнее время редко навещает невесту. Отговаривается то срочной работой в Министерстве обороны, куда отец устроил его на летнюю практику, то неотложными делами.
Благовоспитанной леди не пристало навязываться мужчине и лезть не в свое дело. И я не лезу.
— С мытьём столов закончила, — ответила женщине с гордо поднятой головой.
Тетка равнодушно махнула к подсобке.
— Берись за пол.
… Я провозилась до позднего вечера, затем подбежала к окну и толкнула раму ладонью. По душному помещению пронесся жгучий ветер, погладил моё лицо прохладными пальцами, брызнул на щёки каплям дождя.
Втянула свежесть прелой листвы, грибов и садовых цветов.
